Мне не справиться с сильным мужчиной, и он явно немного не в себе. Смотрит бешеным взглядом, рот искажен, на губах пена.
— Отпусти меня, отпусти! Перестань! Тебя ведь закопают, если они узнают, что ты тронул меня!
Говорю осипшим голосом, но тут же громко вою, закусывая губу, слезы текут по щекам, он дернул за волосы, намотав на кулак хвост.
— Вот же тварь какая. Закопают, говоришь? Думаешь, нашла себе защитников? А ведь они, как и все, поиграют и бросят. Сколько, сколько они тебе заплатили? Почем купили? Хочешь, дам столько же?
— Отпусти!
Отбиваясь из последних сил, выворачиваясь в его руках, удается пнуть в пах, Сафронов вскрикивает, хватается за яйца.
Несколько шагов, открываю дверь, но что-то проносится мимо, громкий лай и рычание.
Тот самый лабрадор Бани, из окна он казался меньше, но сейчас грозный пес злобно рычит на Сафронова, оскалив острые зубы, готовый кинуться на Сафронова в любой момент.
Надо завести вот такого грозного паса, нет, еще больше, чтоб внушал страх и был защитником.
Пытаюсь отдышаться, поправляю разорванное платье и спутанные волосы, вытираю слезы.
— Бани, Бани, ты чего, это же я.
— Какую нужно сказать команду, чтоб он откусил тебе яйца? Взять?
Сама не ожидала, но пес кинулся на мужчину, цепляясь в его руку, плотно сжав челюсти, отчего тот заорал, словно его режут. Через несколько секунд в комнату вбежала охрана, они оттащили собаку, та все еще заливалась лаем и вырывалась из рук.
— Сука, я с тебя шкуру сдеру. Вот только доберусь, тварь такая.
Скорую, вызовите скорую, врача, я истекаю кровью, и пусть его пристрелят.
Нет, я скорее сама сдеру с него шкуру, чем позволю погубить такого храброго Бани. Если бы и он Сафронов меня мог изнасиловать и ни кто бы, ни помог. За мной снова запивают дверь, оставляя одну, тру запястья, саму все еще колотит, адреналин кипит в крови. Надо умыться, взять себя в руки, они скоро приедут, я знаю, я чувствую это.
Но лишь открыв воду в ванной, смотрю на себя в зеркало, губа разбита, немного припухла, меня срывает в истерику.
Зажав рот ладонью, сажусь на пол и просто реву, не в силах остановить слезы. Нет, это не из-за Сафронова и его попытки меня изнасиловать, это совсем другое."
"Я так их люблю. Сразу двоих. Угрюмого Захара, что все не может отпустить свое прошлое, пошлого и насмешливого Тимура, бывшего киллера.
Люблю, но не смогу быть с ними. Все неправильно, меня купили, мы заключили сделку. Все наши эмоции друг к другу обострены ситуацией, это пройдет.
