«Москва – Элиста» – читали железнодорожники и пассажиры на белых эмалированных трафаретках, которые на самом деле были двойными и на оборотной стороне имели надпись «Москва – Кисловодск». Три путевых рабочих проводили хвост поезда задумчивыми взглядами.
– Дядя Федор, а чего это московский на час раньше идет? – спросил замызганный парнишка в порваном оранжевом жилете у своего седоусого наставника. – И прицепной вагон не взял…
Дядя Федор промолчал, вместо него ответил Сашка Яковлев.
– Это не тот московский, это литерный, он вне расписания идет.
Где ты видел такие короткие составы? Салага ты, Генка. Головой думать надо. Беги, лучше, чайник включай, там небось совсем все остыло…
Через несколько минут в маленькой обшарпанной комнате дорожного резерва разговор продолжился."
"Чайник закипел по новой, надкусанные бутерброды заветрились, но путевые рабочие не придают значения подобным мелочам, поэтому как ни в чем не бывало продолжили трапезу.
Федор Бичаев на правах старшего неспешно снял с электроплитки вскипевший чайник, налил бурлящей воды в три граненых стакана, сыпанул «Краснодарского байхового» – себе и напарнику Сашке Яковлеву побольше, ученику Генке поскупее, крякнув, сел на неустойчивую колченогую табуретку.
– А кого он возит, этот литерный? – спросил Генка, шмыгая носом.
Бичаев, который много повидал в жизни и в молодые годы имел прозвище Бич, в очередной раз промолчал. С легкой усмешкой выудил из кармана спецовки измятую пачку «Беломора», дважды сжал шершавыми пальцами мундштук папиросы, не торопясь закурил.
– Кого, кого, – отозвался Яковлев. Он считался человеком несерьезным, оттого и звали его на шестом десятке Сашкой, как мальчишку.
– Кого надо, того и возит. Лет двадцать назад литерных много было, потом пропали. Теперь вот опять объявились.
– Так кто в них ездит-то? – не унимался Гена Аликаев, недавний десятиклассник, привыкший к ясности и однозначности школьных уроков.
– Того нам знать не положено, – отхлебнул горячего чаю Яковлев.
– Это же спецпоезд. Может, из правительства кто… Или иностранцы.
Шут его знает, одним словом. Люди разное болтают…
– А чего болтают-то? – не на шутку заинтересовался Генка. Он даже забыл про бутерброд.
– Один мужик клялся, что занавесочка отодвинулась, а там – Сам! Улыбнулся ему и даже рукой помахал.
Бич снова крякнул, на этот раз неодобрительно.
– Семена Маркелова весь город знал, брехун, каких мало, – сказал он, выпуская в сторону сизый ядовитый дым.
– А кто не брехун? – возразил Сашка.