А может, там расположился отряд норвежских штурмовиков, которые служат немцам? Надо пройти поселок, но как? Всего три улицы, одно– и двухэтажные домики в чисто скандинавском стиле. Никаких заборов, хотя есть несколько стен, выложенных из необработанного камня, и два мосточка. Разглядеть в бинокль ночью поселок сложно, хорошо еще, что горит много окон и фонарей.
«Где сейчас Борис? – в который уже раз подумал Буторин. – Удалось ли ему уйти, пока я устраивал эту клоунаду с машиной? Должен был уйти, время у него было, достаточно времени.
Эх, Коган, Коган! Расстроишь ты меня, если беда с тобой случится! Ладно. – Буторин снял вязаную шапочку и провел рукой по седому ежику волос. – Не время в терзаниях метаться, дело надо делать. На кону большие ставки, как говорят картежники».
Городок встретил русского разведчика странной тишиной. Буторин привык к русским вечерам в населенных пунктах. До войны частенько музыка лилась из окон. А уж собаки так вообще никого молча не пропускали, а то и с другим концом села перелаивались.
Вечер – это собачий лай и звезды на небе, И запах берез. А тут…
Буторин замер на месте, потом сделал шаг в сторону и прижался спиной к ледяным камням какого-то здания. Так и есть, впереди шел человек и тоже старался не показываться на освещенных окнами участках улиц.
«Это еще кто? Может, Коган? Нет, мелковат этот тип для Бориса. Черт, только бы не гестапо. Хотя опасаться надо тех, кто за мной идет, а не тех, кто передо мной. – Виктора стал охватывать азарт. – Кто этот человек и чего он прячется? Вроде и немцев не видать вокруг, да и откуда им в таких маленьких городках быть?»
И тут Буторин понял, что потерял неизвестного из вида.
Это было неприятно. А если этот человек заметил, что за ним кто-то крадется, и теперь сам караулит преследователя?
Тихо выругавшись, Виктор вытащил из-за пазухи пистолет и взвел курок. Теперь он шел очень медленно, прижимаясь к стенам домов и подныривая под окна, из которых падал свет. Он прошел метров тридцать, когда впереди послышались голоса, а потом мелькнул луч фонарика.
«Вляпался!»
Виктор осмотрелся по сторонам. Спрятаться некуда, назад идти поздно. А голоса, которые он слышал, явно приближались. Буторин уловил несколько немецких слов. Слева – стена высотой в два метра. А что за ней? Не важно, пусть даже пруд или ручей. Все лучше, чем попадаться немцам вот так бездарно.
Буторин шагнул в темноту и тут же увидел большие напряженные глаза. Они смотрели на него не со страхом, а выжидающе.
