Поднатужившись, он вытащил его из крепления и перенес в заднюю часть кузова. Там он вставил его в заднюю турель и повел стволом по сторонам. Порядок!
На взлетной полосе вспух страшный взрыв, наполненный водой и осколками льда. Потом еще один белый столб поднялся вверх метрах в пятидесяти. Несколько пуль ударились в борт бронетранспортера. Только теперь Коган увидел бегущих в сторону генераторов немецких солдат. Их было много, человек двадцать. «Все правильно, – подумал Борис. – Без энергии им тут делать нечего, ясно, что все силы бросили именно сюда».
Он прижался щекой к деревянной накладке, прицелился и дал длинную очередь, чуть поведя стволом влево. Еще очередь, еще одна. Немцы попадали в снег и открыли ответный огонь, кто-то резко и визгливо выкрикивал команды. Может, командир сомневался, что в них стреляют партизаны? Может, он решил, что это немецкий солдат поливает их из пулемета, одурев от страха?
Осмотревшись по сторонам, Борис убедился, что коробки с пулеметными лентами на месте, где им и положено быть.
Укреплены вдоль бортов. Он повернул ствол влево и несколькими очередями охладил пыл гитлеровцев, которые хотели обойти его сбоку. Снег – это вам не земля, в него не зароешься, не спрячешься. Коган стрелял короткими очередями, выбивая немцев из редкой цепи, фонтанчики от пуль прыгали между солдатами, настигая то одного, то другого. Еще немного, и фашисты стали отползать, а потом побежали. И только теперь Борис понял, что по его щеке течет кровь. Он повел плечом, потоптался ногами.
Боли нет, не ранен. Бывает, что в пылу боя не заметишь, как тебя зацепило.
Каждая группа отходила своим маршрутом. Баккен осмотрел голову русского, дал ему в руку тампон, свернутый из бинта и велел держать так. До леса они добрались без происшествий.
Борис оглянулся. От сараев ничего не осталось, в небо поднимались несколько чадящих столбов, у основания которых трепетал и метался красный огонь. Горело дизельное топливо, растекаясь по снегу.
Буторин давно уже так не бегал. Нет, разумеется, когда они готовились к этой операции, им приходилось бегать по пересеченной местности.
Но одно дело тренировка, а другое дело, когда тебя гонят уже третий час подряд, и ты не можешь перейти на шаг, восстановить дыхание, просто передохнуть. На машине, конечно, было легче, но дорог здесь мало, почти нет совсем. Устроить засаду, остановить его на грузовике могли в любую минуту. Пришлось разбить машину и попытаться сбросить ее со скалы, чтобы сбить немцев с толку.
