Шелестов и Сосновский сидели над картами и аэрофотоснимками северо-западного побережья Норвегии. Сейчас, при большом увеличении, оба ощутили, какой сложной будет их высадка. Пройти между островами и островками в начале фьорда, углубиться дальше и найти место, которое им подходит. Вот оно на карте, но как не пройти мимо него? Ведь высадка будет осуществляться в условиях плохой погоды, плотного тумана. Для этого специалисты следят за метеосводками.
– Около двенадцати километров по прямой. – Максим провел колесиком курвиметра по карте.
– Даже при слабом волнении и тумане это проблема. Не моряки мы с тобой, Миша.
– Мне кажется, мы сносно научились спускать надувную лодку на воду. Подводники придержат ее, пока мы садимся, а там…
– А там неизвестность, – продолжил Максим мысль Сосновского.
– Не любишь воду? – усмехнулся напарник. – Я тоже не очень. Тем более ледяную, да еще у вражеских берегов.
– Тут дело даже не в том – вода или суша. Настораживает, что ты не полностью контролируешь ситуацию.
На земле можно убежать, зарыться в землю. А на воде…
– А на воде можно нырнуть, – засмеялся Михаил.
– Это точно, – мрачно кивнул Шелестов, – это нам в два счета могут обеспечить, как только заметят с берега или с патрульного катера. Ладно, давай делом заниматься. Значит, так, обороты выставлены, скорость десять километров в час. Смотрим на компас и на секундомер. Пятьдесят две минуты слева остров, расстояние двести пятьдесят, поворот двадцать восемь градусов вправо.
Восемнадцать минут, и остров справа. Расстояние сто восемьдесят. Поворот влево пятнадцать градусов и сброс скорости на отметку «два».
Буторин с Коганом в другой комнате изучали участок в Заполярье, где им предстояло переходить линию фронта. Самым сложным будет, скорее всего, не это. Перейти передовую под прикрытием огня, когда врага отвлекут, – не самое сложное. А вот отмахать потом на лыжах 80 км, дождаться связного от партизан, если он прибудет на место встречи вовремя, а потом… Что будет потом, волновало уже меньше.
Партизаны помогут и с теплом, и с пищей, но надо как-то выдержать переход до встречи с ними. По незнакомым местам, зимой, под постоянной угрозой столкновения с фашистами – это не так легко, как кажется.
– Ты сколько раз переходил линию фронта? – спросил Коган. – Ну, кроме того нашего вояжа в Новороссийск.
– Четыре раза, – вздохнул Буторин. – Два раза как раз зимой. И воспоминания, Боря, не из самых лучших.
