– Разве вас не учили, что каждый боец Сопротивления должен знать только то, что ему положено знать по его обязанностям?
– Да, конечно! – поспешно ответил Нут. – Я все это прекрасно знаю, просто я думал, что вы конкретизируете задание.
– Разумеется. Когда придет время, – подтвердил Гилберт. – Сейчас меня интересует один вопрос: на всю территорию Скандинавии вы можете получить своевременный прогноз погоды?
– Да, именно так, – кивнул Андресен. – Я могу получить его в любой момент. Обновление идет каждые четыре часа.
Но и динамика видна постоянно: прохождение фронтов, изменение физических параметров воздушных масс, тенденции в изменении вихревых потоков, влияние подстилающей поверхности.
– Отлично, – задумчиво ответил англичанин. – Значит, в тот момент, когда понадобится прогноз, он у вас будет устаревшим максимум на четыре часа. Хорошо. Теперь оговорим способ связи и передачи информации. Связывать вас с группой, которая работает по конкретному объекту, я не буду.
Лишний риск, нарушение конспирации. Буду поддерживать с вами связь напрямую.
Они разошлись в разные стороны. Нут так и не понял, каким путем попал на место встречи англичанин. Возможно, его все же ждала машина. Не на лыжах же он пришел сюда, вид и одежда у него были неподходящие. Так на лыжах не ходят.
«А конспирация у них и правда на высоте, – подумал Андресен и посмотрел на наручные часы. – Хорошо, что я успокоил этого Гилберта, показал себя осторожным подпольщиком.
Были, конечно, моменты, когда гость сомневался, но, кажется, я сумел выйти из этих щекотливых ситуаций с честью».
Уже стемнело, когда Нут Андресен добрался до Тронхейма. На набережной Нидельвы у Нидаросского собора он остановился и закурил. Прошло пять минут, потом еще десять. Андресен начал нервничать, но все же держал себя в руках. Нельзя оглядываться по сторонам, нельзя демонстрировать беспокойство. Ты просто стоишь и куришь, глядя на воды реки. Ничего в тебе примечательного.
И документы у тебя в полном порядке.
Кроны деревьев закрывали Андресена от света ближайшего фонаря на столбе. Его присутствие выдавал лишь огонек на кончике сигареты. Редкие прохожие даже не смотрели на одиноко стоявшего мужчину. Несколько женщин вышли из храма. Потом проехала машина, двое велосипедистов.
– Простите, вы не дадите мне прикурить? – раздался рядом прокуренный голос. – Забыл дома спички. Вот ведь какая рассеянность.
