И ведь не уговорить Машу, как он называл Мэрит, поехать с ним. Она – боец и патриот. Она не беглянка."
"Дважды за эту ночь Мэрит своевременно уводила русских с дороги, когда мимо проходили немецкие колонны. Оккупационная власть подняла всех на ноги. И немецкие гарнизоны, и гестапо, и норвежских штурмовиков, ревностно служивших гитлеровцам. Несколько раз из проносившихся мимо машин был слышен лай собак. Несколько раз они слышали далекую стрельбу, пулеметные очереди, отдельные выстрелы винтовок. Что это – стрельба для острастки, бой с партизанами, расстрелы местных жителей, подозреваемых в помощи партизанам? Каждый раз Мэрит стискивала зубы, глаза ее делались узкими и злыми.
Наконец, он вышли на опушку леса к деревне Рогне-Фрон. Тишина, мирно горят окна домов. Мэрит и ее русские друзья долго стояли и смотрели, ища признаки присутствия немцев. Ведь должно же их что-то выдать, какая-то напряженность. Но вместо немцев они увидели четырех девушек, которые бежали по улице и смеялись.
– Все в порядке, – констатировал Буторин. – Нет в деревне немцев. Да и в кирхе вон горит свет. Но все равно, ждите меня здесь. Я проверю и вернусь за вами.
Они растянулись на матрацах в подвале у Густава Боргена и слушали, как пастор рассказывал о событиях последних дней.
Немцы как будто ошалели. Такого еще никто из норвежцев не видел с первых дней оккупации, когда уезжала королевская семья, когда немцы пытались захватить правительство, намеревавшееся перебраться в Англию.
Мэрит улыбалась, зная, что в этих событиях «виновны» и ее русские друзья, и Виктор тоже. А Сосновский и Буторин ломали голову, как им теперь быть. Связи с Шелестовым и Коганом до сих пор не было.
Коган явился через несколько часов. Грязный, мокрый. Одежда в крови. Он притащил на себе раненого Хеворда Лунда и с порога попросил воды. Выпив целую кружку, Борис повалился на лежанку и тут же уснул. Норвежец был ранен в голову и, видимо, контужен. Пастор сразу же занялся им, а Буторин принялся готовить еду.
Понятно, что Коган проснется голодным как волк.
Борис проснулся через несколько часов как от толчка. Сразу. Он открыл глаза, приподнял голову, убедившись, что находится в безопасности и там, где надо. Он снова уронил голову, полежал примерно с минуту, потом спросил:
– Что с Максимом? Он объявился?
– Нет, пока мы ничего не знаем, – Сосновский подсел к Когану. – Что у вас на озере?
– Порядок. Хреновый, но порядок.
