Освободив замаскированный проход, первым пополз Юнас Клаусен, отставной сержант морской пехоты. Шелестов хотел идти первым, но норвежцы убедили его, что, не зная языка, он может испортить все дело. Первым должен идти норвежец.
Максим пополз вторым. От запаха битума, которым были пропитаны оболочки кабелей, чтобы изолировать их от влаги, закружилась голова. А еще тут было много пыли и дохлых крыс.
Следом, с интервалом в несколько метров, ползли подрывники, тащившие за собой мешки со взрывчаткой. Колени и локти, обмотанные тряпками, скоро оказались сбитыми в кровь.
Несколько раз группа останавливалась, чтобы перевести дух.
Третья остановка была перед развилкой. Здесь канал расходился, Клаусен повернул в правый, к цеху по производству тяжелой воды. Шелестов посмотрел на часы – они пробирались уже пятнадцать минут. Насколько Венге было проще тут одному и без груза…
Через пять минут норвежец остановился. Максим подполз к нему и замер. Над головой, там, где канал был открыт, послышись голоса.
Сколько их там, о чем говорят?
Клаусен обернулся, и в свете фонарика Шелестов увидел, что норвежец улыбается. Он махнул рукой и пополз вперед быстрее, без всяких предосторожностей. Шелестов поспешил следом. Когда Максим выбрался из канала и встал на ноги, озираясь в большом помещении, то увидел, что Клаусен обнимается с каким-то человеком. Он стал что-то быстро говорить русскому, но Максим не понимал ни слова.
Из канала стали выползать подрывники. Клаусен и рабочий помогали им, потом норвежец стал показывать, куда закладывать взрывчатку: электрооборудование, большая цистерна с тяжелой водой.
Пять минут работы.
Минеры установили взрыватели на сорок минут. Шелестов стал торопить норвежцев. Первым он отправил Клаусена, потом рабочего, который встретил их здесь, потом минеров. Сам он пошел последним, чтобы в случае чего прикрыть товарищей.
Группа была уже далеко от завода, когда темное пасмурное небо обожгло яркой вспышкой. Скалы дрогнули под ногами, где-то завыла сирена.
Улыбающиеся норвежцы стали обниматься, потом принялись обнимать и хлопать по плечам и спине русского. После всех сложностей и огромных потерь удалось-таки провернуть эту операцию. И не потерять ни одного человека!
Сигни улыбнулась и обняла Буторина как родного сына. Потом протянула руки к Мэрит и прижала девушку к себе.
В дом вошли Венге и Кнудсен, который опирался на своего немецкого друга. Инженер был бледен. Его беспокоила рана.
