Представляете, каких заработков они все лишатся, если Соловьев сорвется с крючка и уедет за границу? Или просто по каким-то причинам перестанет с ними сотрудничать? Это же для них полная катастрофа.
– Красиво рассказываешь, – задумчиво покивал головой Ольшанский. – Но уж очень неправдоподобно. Что-то нам с тобой в последнее время на писателей везет, не находишь? Раньше все спекулянты золотом-бриллиантами попадались да контрабандисты, перевозящие оружие и наркотики. А теперь писатели."
"– Ничего удивительного, – пожала плечами Настя.
– Где большие деньги – там и преступления. Раньше на литературе больших денег не делали, потому и мы с вами этим не занимались. А теперь развлекательная продукция дает такие прибыли, что только диву даешься. Пока мы только писателями занимались, а завтра нам еще трупы вокруг кинобизнеса подбросят. Телевидение свое громкое слово уже сказало, только за два последних года было несколько убийств вокруг рекламных дел. Вы же с телевизионщиками в прекрасные годы застоя тоже небось дела не имели.
– Это точно. Ладно, Каменская, уговорила ты меня. Сделаю вид, что твоя шпаргалка из одной оперы с информационным письмом. Возьму грех на душу, пошлю на экспертизу. Ты есть не хочешь случайно?
– Случайно хочу, – засмеялась Настя. – Ужасно. А что у вас есть интересного?
– Сам не знаю. Нина мне что-то с собой завернула, я и не посмотрел. Но пахнет из портфеля вкусно.
Он достал довольно солидный пакет, и по небольшому неуютному кабинету мгновенно разлился упоительный запах свинины, запеченной со специями.
Ольшанский достал из стола нож и тарелку, нарезал толстыми ломтями хлеб.
– Угощайся. Выпить хочешь?
– Нет, спасибо. Вы на меня не обращайте внимания, выпейте, если душа просит.
– Еще чего, – поморщился Константин Михайлович. – Она у меня никогда не просит, тем более на работе.
– Зачем же предлагаете?
– Ну так, для проформы. Считай, из вежливости. Гостья как-никак. У меня для гостей в сейфе всегда что-нибудь булькает.
Ох, мать честная, а дверь-то я не запер!
Он метнулся из-за стола, в два огромных шага пересек кабинет и, громыхнув связкой ключей, запер дверь изнутри.
– Ну вот, – облегченно вздохнул Ольшанский, – теперь жить можно. А то ворвется какой-нибудь подследственный, а мы тут с тобой ресторан устроили. Ты мне скажи-ка, вы насчет Устинова ничего не придумали?
– Ничего, – призналась Настя. – Умный он. И хитрый. Ничем его не подцепишь.
