Не смог справиться с любопытством и вошел в дом. Дальше все известно.
* * *История Вадима Устинова, рассказанная Мишей Доценко в кабинете полковника Гордеева, вызвала шок и оторопь. Но не у всех. Когда Миша закончил, возникла пауза, внезапно прерванная звонким хохотом.
– Анастасия, изволь объясниться, – строго сказал Виктор Алексеевич. – Не вижу ничего смешного в том, что сотрудник налоговой полиции оказался подонком и убийцей.
– Я не над этим, – всхлипывала от смеха Настя. – Я подумала, что он ведь не знал истинных размеров тех доходов, которые получали руководители «Шерхана».
У них на зарубежных счетах должны такие деньги лежать, что можно умом тронуться. Устинов вряд ли знал о них. Представляю, что с ним будет, когда он поймет, чего на самом деле лишился.
– Очень смешно, – недовольно фыркнул полковник. – Чувство юмора у тебя, дорогая моя, очень уж специфическое.
– Извините, – пробормотала Настя, с трудом взяв себя в руки.
– Ну, успокоилась? Теперь отвечай, какие это неучтенные доходы ты имела в виду, когда говорила про зарубежные счета «Шерхана».
– Дикая история. Поверить невозможно. Но факты налицо.
– Ладно, не пугай.
– Есть в славной стране Японии бездарный писатель. То есть выдумщик и мастер интриги он блестящий, а вот грамотешки не хватает, пишет с ошибками, и словарный запас как у младенца. Естественно, общей культуры нет, образования нет и так далее. Зато честолюбия навалом. И хочется ему славы – просто смерть. Причем не для богатства, он человек и без того достаточно состоятельный.
Он даже готов приплатить, только чтобы ему славу устроили. И пишет этот человек свои произведения, а никто их печатать не хочет. Безграмотно, говорят, нечитабельно, не литература это, а детский беспомощный лепет. Он уж куда только со своими нетленками не толкался – нигде не берут. И вот нашелся добрый дядя из России, который купил у писателя на пробу одну рукопись. Фактически даром взял. Показал дядя-издатель рукопись переводчику, тот и говорит, мол, плохо это, нечитабельно, хотя и закручено здорово, и характеры есть, и интриги.
И попросил издатель переводчика поработать над текстом в смысле стиля и культуры изложения. И родился на русском языке первый бестселлер из новой «восточной» серии. Зачитаешься. Дальше рассказывать?
– И твой Соловьев все его рукописи заново переписал? – почему-то с ужасом спросил Коротков.
– Еще не все, – усмехнулась Настя. – Он их много написал, штук тридцать, наверное.
