– Но ведь у нас выходят книги Шелдона, Коллинз, Ладлэма. Это тоже авторы с мировым именем, и гонорары у них, надо думать, не маленькие. Неужели у этого японца запросы выше?
– Вполне возможно. А может быть, он просто не хочет иметь дело с российскими издателями. Например, не доверяет качеству перевода или полиграфическое исполнение его не устраивает. Вы меня простите, но я как-то утратил нить нашей беседы, а время между тем идет. Вы что, собственно, узнать хотели? Почему нашими культурными связями с Японией не охвачен известный писатель? Или что-то другое?
– Спасибо, Денис Владимирович, я уже все узнала, – ответила Настя.
– Извините, что отняла у вас время.
Прямо из МИДа она помчалась к матери. Надежда Ростиславовна несколько лет работала за границей и имела знакомых по всей Европе. Именно это и было Насте сейчас нужно.
– Мама, мне нужна твоя помощь, – заявила она прямо с порога.
– Разумеется, – улыбнулась мать, – ни в каком другом случае ты к нам не приезжаешь. Родители для того и нужны, чтобы помогать.
– Ну мам…
– Да я не в упрек, Настенька, бог с тобой. Я же знаю, сколько ты работаешь. Так что опять случилось?
– Ты могла бы позвонить своим друзьям за границу и попросить срочно прислать пару книг?
– Каких именно?
– Автор – Отори Митио. Две-три любые его книги. Только на том языке, на каком я сама читаю.
– Это для работы или так, баловство?
– Для работы. Еще мне сказали, что по всем его книгам сняты фильмы, и было бы очень желательно получить видеокассету, хотя бы одну.
Мне важно посмотреть, стоит ли в титрах его имя и в каком виде. Является ли он сам автором сценария или упоминается только как автор романа, по которому снят фильм.
– Деточка, ты занялась авторским правом? – изумилась Надежда Ростиславовна. – С каких это пор?"
"– С тех, мамуля, с каких за это начали убивать. Так ты сделаешь то, о чем я прошу?
– Хорошо. Сейчас я начну дозваниваться, а свою просьбу ты объясняй, пожалуйста, сама.
Мать уселась за телефон, а Настя пошла на кухню, где ее отчим, которого она с самого детства называла папой, занимался починкой развалившейся табуретки, попутно поглядывая в маленький черно-белый телевизор.
– Как живешь, ребенок Настя? – спросил Леонид Петрович.
– Умеренно. Больной скорее жив, чем мертв, – пошутила она.
– Почему одна, без Лешки?
– Незапланированный визит. Еще час назад я не знала, что поеду к вам.
– Что-нибудь случилось?
– Угу. Страшное подозрение на страшное преступление.
