– А ты стал барином, – с усмешкой заметила Настя. – Даже кофе сварить помощника зовешь.
Он не ответил, молча глядя на нее. И снова ей стало не по себе, как тогда, двенадцать лет назад, становилось не по себе от его теплого взгляда. Неужели она еще что-то чувствует по отношению к нему? Да нет, не может этого быть. Не должно быть. Тогда он имел слишком большую власть над ней, двадцатитрехлетней выпускницей юридического факультета. Тогда он мог вить из нее веревки и вытирать о нее ноги, она все терпела и все ему прощала, потому что была влюблена без памяти.
Сейчас она совсем другая. Влюбиться без памяти уже не может и веревки вить из себя никому не позволяет. Даже тем, кто намного сильнее.
– Ты ждешь сегодня гостей? – спросила она, когда Андрей принес кофе с вкусными свежими струделями и снова поднялся к себе.
– Так, заедет кое-кто. – Соловьев неопределенно качнул головой.
– В котором часу?
– После пяти. А почему ты спросила?
– Если ты не хочешь, чтобы меня здесь видели твои друзья, скажи.
Я уйду пораньше.
– Глупости, – фыркнул он. – Почему я должен тебя скрывать?
– Не знаю. Мало ли какие у тебя обстоятельства. Может быть, придет твоя дама.
– Успокойся, я жду только мужчин.
– Что ж, это меня радует. Значит, мой приезд сюда не был напрасным.
Она поставила чашку на стол, поднялась и подошла к нему сзади, обняв за шею и прижавшись щекой к густым, слегка вьющимся волосам.
– Соловьев, какой же ты дурак, – вздохнула Настя. – Почему ты не повзрослел за двенадцать лет?
Она почувствовала, как напряглись его мышцы.
Интересно, он пытается скрыть, что ему неприятно ее прикосновение, или борется с желанием ее обнять?
– А ты сама повзрослела?
– Вот это я и пытаюсь понять сейчас. Для этого и приехала к тебе сегодня.
– Я что-то не понял.
Голос у него был напряженным, но мышцы слегка расслабились.
– Я хочу понять, перестала ли я на тебя реагировать. Ты мне мешал все эти годы, Соловьев. Я все время помнила, как сильно любила тебя. И я хочу наконец убедиться, что это прошло.
Или не прошло. Одно из двух. Лучше знать правду, даже если она мне не понравится, чем мучиться догадками и предположениями.
– И зачем тебе эта правда? – Он чуть склонил голову, прижавшись щекой к ее руке. – Чем она тебе поможет?
– Поможет понять, выросла ли я из этой любви или все еще бегаю в детских штанишках. Мне в этом году исполнится тридцать шесть. Рубежный возраст. Хочу подойти к нему, наведя порядок внутри себя.
