Можно, конечно, пойти на конфликт, припереть Соловьева к стенке, заставить признаться. Можно. Но нужно ли? Так ли уж необходимо ссориться сейчас? Ведь пока не доказано, что эта чертова шпаргалка – именно то, за чем охотились преступники. И более того, это наверняка не она, ибо поисками неизвестно чего в доме Соловьева руководят люди из издательства, а это означает, что сам характер искомого должен быть совсем иным.
После обеда они молча разошлись по своим углам. Соловьев уселся в гостиной возле стеллажа и методично перетряхивал книги, которые по очереди снимал с полок, в поисках случайно залежавшейся между страниц бумажки.
Настя достала из архивного сейфа очередную папку.
Часам к восьми вечера она поняла, что устала. Ей надоел этот дом, в котором она не чувствовала себя уютно. Ей надоел Соловьев, которому поиски неизвестно чего были явно неинтересны и который с гораздо большим удовольствием переводил при каждом удобном случае разговор на межличностные темы. Ей надоели эти папки, бумаги, конверты…
– Все.
– Она поднялась с пола, сладко потянулась и вышла в гостиную к Соловьеву. – С архивным сейфом я закончила. Может, погуляем полчасика хотя бы? Надо организм размять. Когда вернемся, я просмотрю бумаги из маленького сейфа, и на этом закончим.
– Как – закончим?
На лице Владимира проступило обиженное недоумение.
– И ты завтра уже не приедешь?
– А зачем? Пока я возилась с твоими бумагами, ты должен был просмотреть свою библиотеку. Разве ты не сделал этого?
– Я не успел.
– Послушай, – она внезапно рассердилась, – не веди себя как ребенок.
Я знаю, ты периодически начинал читать те книги, которые смотрел. Что ж, любовь к печатному слову – это похвально, но, дружочек, не за мой счет. У меня есть масса других дел кроме того, чтобы торчать здесь. И не забывай, пожалуйста, твои проблемы созданы не мной. Если бы ты не обратился ко мне за помощью и если бы я как дура последняя не кинулась к знакомым в милиции выяснять, чем можно тебе помочь, меня никогда не стали бы таскать в связи с убийством, совершенным в твоем доме.
Так что будь любезен, сделай все возможное, чтобы твои проблемы не превратились в мои. Сейчас мы немного прогуляемся, потом я разберу маленький сейф и уеду, а книги оставляю на твою добросовестность.
Соловьев выслушал ее тираду не перебивая, но смотрел при этом не на Настю, а куда-то в окно.
– Если ты хочешь пройтись – иди одна. Я не могу допустить, чтобы меня возила женщина, – сказал он, так и не повернувшись.
