Опытный преступник старается не брать с собой личные вещи: мало ли как ситуация сложится, застукают, удирать придется, в спешке можно что-то обронить, потерять, оставить по забывчивости. А сумочка в этом случае играет роль балласта, занимает руку, мешает бежать. И понятно, как неизвестный ночной посетитель ухитрился неслышно проникнуть в дом. Дверь-то была открыта. Вероятно, Андрей заботливо открыл ее для Марины.
Да, все это чудесно. Но кто же их убил? Кто и зачем пришел ночью в дом Соловьева?
И еще один вопрос не давал покоя Насте.
Как быть с Соловьевым? Признаться, что она работает в милиции, и вплотную заняться двойным убийством, совершенным в его доме, но тем самым поставить большой жирный крест на возможности отработки обитателей «Мечты» на причастность к похищениям и убийствам юношей? Или продолжать прикидываться юристом из фирмы? Как лучше? Как правильнее?
Сделать ставку на те жизни, которые еще можно попытаться спасти?
Или признать, что линия «Мечты» оказалась ошибочной, бесперспективной, и расшифроваться?
Попытаться спасти…
Или признать…
Голова у нее шла кругом.
Она нервничала, поэтому никак не могла сосредоточиться, чтобы все хладнокровно обдумать, и от этого злилась и нервничала еще больше.
Она решительно встала из-за стола, заперла кабинет и поехала в тир, к Анатолию Хвастунову.
* * *Способ был проверенным многократно. После занятий у Хвастунова Настя снова обретала способность логично и здраво рассуждать.
– О, привет, – расплылся в улыбке Толя. – Опять за ум взяться не можешь?
– Не могу, – призналась она.
– Шарики за ролики заехали, и, кроме злости и испуга, ничего не чувствую.
Он усадил ее за стол.
– Сейчас покажу тебе наглядно твои шарики с роликами, – пообещал Хвастунов. – Выклянчил наконец прибор.
Он поставил перед Настей небольшой чемоданчик размером с «дипломат» и открыл крышку. Ничего особенного Настя не увидела: четыре небольшие металлические пластины, по две с левой и с правой стороны, и две шкалы.
– Это что за чудо техники? – недоверчиво спросила она.
– Много ты понимаешь, – фыркнул Хвастунов. – Это активациометр.
– И для чего он?"
"– Для диагностики… Дальше много слов, ты их все равно не знаешь. Короче, клади руки на пластины и не разговаривай.
Настя послушно положила руки на пластины. Стрелки на шкалах дернулись и поползли в сторону.
Хвастунов что-то записал на листке бумаги, подумал и неодобрительно покачал головой.
– Эк тебя заклинило. Переживаешь? Неприятности, что ли?
– Да нет, все в порядке.
