Положив трубку, Соловьев до приезда опергруппы так и просидел в своей спальне неподвижно, уставившись в окно, за которым чернела непроглядная ночь. Ему было очень страшно.
* * *Телефонный звонок прозвенел почти одновременно с будильником. Настя, с трудом выкарабкиваясь из сна, сняла трубку.
– Просыпайся, подруга, – послышался усталый голос Коли Селуянова.
– Что случилось? Я разве проспала?
– Конечно, проспала все самое интересное. У твоего дружка Соловьева ЧП.
Сон как рукой сняло. Она рывком села на постели.
– Что с ним?
– С ним ничего.
Жив-здоров. Только напуган сильно. Но это и немудрено.
– Колька, я тебя когда-нибудь убью. Ты долго будешь меня терзать? Говори быстро, в чем дело.
– А у него в доме два трупа.
– Что?!
– Что слышишь. Два трупа, мужской и женский. Поедешь к нему?
– Да, конечно… То есть нет, – спохватилась она. – Я же в фирме работаю. Черт, как неудачно вышло. Надо с Колобком посоветоваться. Чьи трупы?
– Мужчину соседи опознали как его помощника. Женщину никто не знает. Слушай, у твоего инвалида любовница есть?
– Есть, кажется.
Как выглядит женщина?
– Маленькая такая, рост меньше ста шестидесяти сантиметров. Очень хорошенькая, но, к сожалению, без документов.
– Ищите машину, – посоветовала Настя. – Туда пешком люди не приезжают. Где-то неподалеку должна быть машина этой женщины. Возле дома нет?
– Нет, перед домом только машина хозяина. Короче, Настасья, у меня уже сил нет, я сутки додежуриваю, ты приезжай в темпе на Петровку, я тебе всю информацию передам и поеду спать.
– Подожди, Коленька, подожди минутку, – взмолилась Настя. – Что сам Соловьев говорит? Это он их застрелил?
– Говорит, нет. Утверждает, что услышал посторонние звуки в доме, позвал помощника, который живет на втором этаже, тот стал спускаться, потом раздались выстрелы. И все.
– А оружие?
– Пока не нашли. Так ты едешь или нет?
– Еду, еду.
Она вскочила и стала быстро одеваться. Наливая себе кофе, она хотела было попросить у Леши машину, но вспомнила, что ему нужно сегодня ехать в Жуковский, где находится его институт, на ученый совет.
Плохо. Значит, она не сможет съездить к Соловьеву. А надо бы.
Настя уже стояла в прихожей и зашнуровывала кроссовки, когда из комнаты послышался голос мужа:
– Ты уже уходишь?
– Да, солнышко, убегаю.
– Что-то ты быстро сегодня собралась."
"Она открыла дверь и заглянула в комнату. Лицо у Алексея было совсем не заспанным, и она поняла, что проснулся он давно. Наверное, еще тогда, когда Селуянов позвонил.
