Мы вас изолируем. Вас будут охранять на тот случай, если вы виновны. А на тот случай, если невиновны, это позволит нам ввести истинного убийцу в заблуждение, поддерживая мнение о том, что вы арестованы и с вами ведется работа.
– А если я не соглашусь?
– Очень жаль. Тогда у нас с вами будет два варианта. Вы выходите отсюда, и убийца совершает новое преступление. Или ударяется в бега, и тогда мы уже никогда его не поймаем. Вы этого хотите?
– А какой второй вариант?
– Я сообщу прокурору некоторые факты, которые подтверждают, что вы представляете опасность для общества, и тогда он даст санкцию на ваш арест даже за такую ерундовую кражу.
Не хочу вводить вас в заблуждение, поэтому скажу еще кое-что. Если человек до суда находился на свободе, то суд при определении меры наказания может приговорить его с равной степенью вероятности и к реальной мере, и к условной. То есть может отправить вас в зону, а может и оставить дома на время испытательного срока. Но если вы до суда будете находиться под арестом, то реальная мера вам гарантирована.
Это не пустые угрозы. Я вам объясню, в чем тут фокус. В срок наказания засчитывается срок пребывания под арестом. Поэтому если вас приговаривают к реальному лишению свободы с отбыванием наказания в колонии, то расчет идет – день за день. А если вас приговорят, например, к штрафу, то совершенно непонятно, как засчитывать время пребывания в камере. День за тысячу рублей? За десять тысяч? Или как? Для исправительных работ такая норма предусмотрена, там прямо в законе указано, за сколько дней исправработ считать один день пребывания в тюрьме.
А про другие меры там ничего не сказано. Поэтому по так называемым «арестантским» делам приговоры обычно заранее предопределены, вопрос только в сроке. Вы уверены, что в колонии вам с вашими особенностями будет хорошо? Так что выбирайте.
– Вы загнали меня в угол, Константин Михайлович. Я знаю, что я невиновен, а вы вынуждаете меня…"
"Разговор шел трудно, то и дело пробуксовывая. Ольшанскому приходилось все время делать вид, что он сомневается, что не знает, виновен Черкасов или нет.
На этом была построена вся беседа. Хотя Настя была теперь уже совершенно уверена, что Черкасов – не тот, кто им нужен. Да и Ольшанский, она это видела, склонялся к той же мысли. Но как же это получилось? Неужели совпадение? А если не совпадение, то что же? Что?
Черкасова увели обратно в камеру до двадцати ноль-ноль. Как только за ним закрылась дверь, следователь расстегнул пиджак и буквально сорвал его с себя.
