Завтра в газетах появятся сообщения, из которых Черкасов поймет, что мы его разыскиваем и обложили со всех сторон. И попытается скрыться и уничтожить все следы. Подумайте хотя бы о том, что где-то он прячет мальчиков, которые останутся совершенно беспомощными после его ареста. Мы же не знаем, где это место, поэтому и оставляем Черкасова на свободе в надежде на то, что он нас туда приведет. И если с мальчиками что-нибудь случится, это будет только на вашей совести, Гиви Симеонович. На вашей и на совести Свалова.
– Как вы, милиционеры, любите перекладывать на других ответственность, – усмехнулся Липартия.
– А в том, что Черкасов уже восемь месяцев уничтожает еврейских детей и никто его не остановил, чья вина? Тоже моя? Что наша доблестная милиция делала целых восемь месяцев? Почему не искала его? Почему позволила ему погубить девять жизней?
Настя поняла, что все бесполезно. Он не слышит ее. Не хочет слышать. Он слушает только самого себя. Внезапно ее охватила такая злость, что она почти потеряла контроль над собой.
– Гиви Симеонович, можно задать вам вопрос не по теме?
– Пожалуйста.
– В каком году вы окончили среднюю школу?
– Какое это имеет значение? – изумился Липартия.
– Я прошу вас ответить, если можно.
– В семьдесят четвертом.
– И потом что? Армия? Или институт?
– Институт. Я не понимаю цели ваших вопросов.
– Я тоже не понимаю, – улыбнулась Настя. – Но мне кажется, что в школе вы были активным комсомольцем, а в институте – членом бюро. Я угадала?
– Ну… Да. Как вы догадались?
– По вашей манере вести дискуссию.
Вы не желаете вникать в суть доводов собеседника, у вас своя задача – отстоять собственную позицию. Но поскольку истинное содержание вашей позиции не может быть оглашено, вы и не пользуетесь аргументами, подтверждающими вашу правоту, а прибегаете к демагогическим фразам, которые не имеют ничего общего с сутью дискуссии, зато вынуждают собеседника или оппонента оправдываться. Старые приемы плохих партработников. «Ты не можешь идти на субботник, потому что у тебя дети болеют и некому с ними сидеть? А ты знаешь, что в Корее дети от голода умирают?» Вот так примерно.
Прошу извинить за то, что отняла у вас время. Всего вам доброго.
Выйдя на улицу, она уже корила себя за несдержанность. Наверное, не надо было грубить этому журналисту. Теперь обязательно напишет в какой-нибудь статье, что все милиционеры – хамы и грубияны, а женщины – особенно. Да ладно, бог с ним.
* * *Вечером Черкасова доставили на Петровку.
