Тогда зачем весь этот разговор? Зачем вы меня сюда пригласили? Поверьте, я не в обиде за критику и низкую оценку нашей работы. Вы имеете право на собственное мнение, и оспаривать его я не собираюсь. Но если вы хотите, чтобы наши отношения продолжались, вам не следует говорить такие вещи авторам. Любой уважающий себя человек после таких слов просто встанет и уйдет.
– Ну, вы слишком хорошо думаете об авторах, – усмехнулся Есипов.
«Идиот! – со злостью подумала Оксана. – Какой идиот! Как же можно так себя вести! Он же фактически в лицо ей сказал, как относится к авторам.
Как к нищим придуркам, готовым на брюхе ползти к миске, в которую издатели плеснули теплого супа с барского стола. Он ничего не понял. Он не понял, что эта дама не так проста, как он думал. Кретин безмозглый. Самоуверенный тупица».
Она нервно схватилась за сигарету. Вадим прав. Кирилл пока еще не акула издательского бизнеса. Он не понимает, что главное – люди. Потому что если автор не напишет книгу, то издателю нечего будет издавать.
Пусть издательство будет самое лучшее, самое престижное, самое богатое, но если авторы не будут сочинять и приносить им свои сочинения, то ничего и не будет вообще. Издательство превратится в мыльный пузырь. Поэтому с авторами надо дружить. Их надо любить, их надо привечать, лелеять, задницы им лизать и заискивающе в глаза смотреть. Издательство кормится от автора, а не наоборот, и, пока Есипов и его компания этого не поймут, ничего у них не выйдет по-настоящему. Так, по мелочи.
А Вадиму не нужна мелочь. Ему нужен монстр, приносящий гигантские прибыли. А коль это нужно Вадиму, то и ей, Оксане, нужно.
Глава 8
Коротков как в воду глядел. Правда, внуки у Светланы Михайловны, слава богу, были здоровы, как и прочие члены семьи, зато в ночь с пятницы на субботу произошла авария на электростанции, и в субботу с утра электричества в здании Главного управления внутренних дел Москвы не было. Ни в одной розетке и ни в одном шнуре. Касьянову это, правда, совершенно не смутило.
Пусть нельзя делать тонкую работу, но льющегося в окна дневного света вполне достаточно для того, чтобы заняться писаниной.
– Не плачь, – заявила она Насте, которая расстроилась в самом деле чуть не до слез, – я пока справки и заключения буду писать, а как только свет дадут, займусь твоими «пальцами».
– А если света до вечера не будет?
– Ну, когда-нибудь его починят, в конце концов. Не сегодня – так завтра. Не завтра – так в понедельник.
