– Значит, я не кажусь вам излишне навязчивой? Я знаю, вы предпочли бы сесть за работу, вместо того чтобы развлекать меня светской беседой. Но у меня нет сил встать и уйти. Силы воли не хватает, – призналась она.
– И я этому рад, – улыбнулся Соловьев. – Поверьте, Марина, я искренне этому рад. Мне очень хорошо с вами. Легко, уютно, тепло. Вы удивительная женщина. Мне жаль, что вы так быстро починили мой компьютер.
– Неправда, вы сами говорили, что вам нужно работать и вынужденный простой выбивает вас из графика.
Не утешайте меня, Владимир Александрович. Я все понимаю.
– Но если вы все понимаете, тогда почему до сих пор сидите на диване?
– А что я должна сделать? Уйти? Хорошо, я сейчас уйду.
– Вы должны меня поцеловать. А для этого вам следует как минимум встать с дивана и подойти ко мне.
Он вел свою партию привычно и уверенно, он обольщал женщин десятки раз и знал все тонкости и приемы этого приятного и щекочущего нервы действа. Марина встала и подошла к нему. Она была такая маленькая, что их головы находились почти на одном уровне.
Соловьев осторожно взял ее за руку.
– Ну что же вы? Целуйте, коль подошли, – сказал он чуть наcмешливо.
Ее лицо приблизилось, ее губы коснулись его губ, и Соловьев ощутил такую мощную вспышку желания, что сам себе удивился. В следующее мгновение она уже сидела у него на коленях, накрытых мягким клетчатым пледом, ее руки исступленно гладили его плечи, спину, затылок, а он крепко прижимал ее к себе, упиваясь нежными губами и шелковистой кожей.
Наконец Соловьев сделал над собой усилие и оторвался от нее.
– Ты хорошо подумала? – спросил он едва слышным шепотом.
– Да, – выдохнула она, не открывая глаз.
– Еще можно отступить.
– Я не хочу. Я не хочу отступать. Я с ума схожу.
– Ну что ж…
Он не повел ее в спальню, он даже не стал раздевать ее. Но все, что он знал и умел, чему научился за двадцать шесть лет беспрерывных романов, он сейчас положил к ногам этой миниатюрной женщины с огромными карими глазами. Он даже не думал о том, что в любой момент может вернуться Андрей, только слушал ее прерывистое дыхание и наслаждался ее стонами и сдавленными вскриками.
Ему казалось, что все кончилось очень быстро, но, когда он бросил взгляд на часы, оказалось, что они занимались любовью сорок минут. Марина сидела на полу, обессиленная, стараясь справиться со слабостью в ногах.
– Вот теперь я поеду, – сказала она хрипло и поднялась. – Я должна унести это в себе, пока мы с тобой ничего не испортили.
