Самолётов у него на борту было в пять раз меньше, чем на авианосцах США. Тем не менее считать его устаревшим не стоило, год назад он прошёл очередную модернизацию, увеличившую его живучесть и боевую мощь вдвое, вследствие чего мог принимать не только военные самолёты – палубные истребители, штурмовики вертикального взлёта и перехватчики, но и транспортники, чем не мог похвастаться ни один американский авианосец. Но министр обороны Евтюх Петрян Павлович не стал гонять из Мурманска в Арктику тяжёлый Ил, и доставил министра на крейсер новейший многофункциональный двухместный истребитель Су-35 Д – в качестве второго пилота.
До того как получить высокую должность, Петрян Павлович двадцать лет летал на военных самолётах. Поэтому на преодоление почти четырёх тысяч километров – от Москвы до Мурманска, оттуда в Арктику – он затратил в общей сложности семь часов. Вечером двадцать первого июля его уже встречали на борту «Адмирала Кузнецова».
В принципе в его воле было послать к чёрту на кулички, то есть к Северному полюсу, кого-нибудь из заместителей.
Но ситуация в Северном Ледовитом океане складывалась тревожная, а докладывать президенту страны о тамошних разборках, не будучи свидетелем, Евтюх не хотел. Уважительным прозвищем Сам его окрестили не зря.
Среди встречающих на палубе он увидел капитана крейсера Борисова, главкома ВМФ России Сурмянова, командующего Северным флотом Мяготина и директора ГРУ Волгина. Они прибыли в Арктику для участия в учениях военно-морского спецназа ещё три дня назад.
Евтюх и без их докладов знал о положении дел, однако счёл правильным собрать короткое совещание в кают-компании крейсера, пригласив командиров флотилий и спецподразделений.
Выслушал Сурмянова, по праву старшего военно-должностного лица доложившего о последних событиях.
– Ваши предложения, товарищи адмиралы, генералы и офицеры? – оглядел присутствующих в кают-компании министр.
– Мы на пороге войны, – хмуро проговорил Мяготин. – За последние несколько суток сбито более двух десятков американских беспилотников, в том числе «морские охотники», а мы потеряли пять.
Необходимо принять… решение.
– Какое решение? – усмехнулся Евтюх. – Политическое или военное?
Сурмянов покосился на Мяготина.
– Вениамин Павлович имеет в виду качественно правильное решение, не так ли, адмирал?
Круглое лицо Мяготина отразило замешательство. На самом деле он хотел сказать, что право принимать решение в таких вопросах имеет только главнокомандующий вооружёнными силами страны, то есть президент.
