– А если не расскажет?
– Сами проверим.
– Надо было рассказать мне раньше.
– И что бы ты сделал?
Вербов подумал.
– Остался бы на «Грозном». Кстати, ваши начальники не предусмотрели запасного варианта нашего возвращения? Или об этом мы должны позаботиться сами?
Глаза Инги похолодели.
– Майор! Кончай шутить!
– Слушаюсь, товарищ полковник! – вытянулся он.
Его последние слова услышали.
– Долго вы там будете совещаться? – ревниво поинтересовался Лобанов. – Нужны профессионалы, товарищ полковник? Я к вашим услугам.
Инга и Вербов вернулись к спутникам.
– Идут трое, – объявила Инга своё решение тоном, не допускающим возражений. – Майор, я и Виктор Степанович. Остальным – ждать нашего возвращения.
– Но я мог бы… – начал Лобанов.
– Подстрахуете, капитан, – перебила его девушка. – Если мы не вернёмся через полчаса, последуете за нами.
Лобанов посмотрел на приятеля, встретил его предупреждающий взгляд и возражать не рискнул.
– Не лезьте на рожон. База это или не база – строили её не для нас.
Кто знает, какие сюрпризы готовили создатели для непрошеных гостей.
Подошли к световой завесе, скрывающей внутренности «бесконечного» зала. Вербов хотел взять Ингу за руку, чтобы передать ей импульс уверенности, однако она вырвала руку и первой шагнула вперёд, так что ему не пришлось демонстрировать всем членам группы «мужскую заботу о слабом поле».
Снова впереди открылась бездна, полная зеркальных изломов и бесшумного «движения без движения».
Несколько минут разведчики Купола всматривались в расплывчатые дали необъятной пещеры, превосходившей по размерам все мыслимые пределы.
– Калейдоскоп, – повторил свою оценку феномена Вербов.
– Зона искажений, – пробормотал в ответ Дрёмов, повторяя свои слова как заученный текст.
Они стояли рядом, буквально касаясь друг друга плечами, но фигуры спутников казались полупрозрачными, то и дело «раскалываясь» на зеркальные лезвия, и не похожими на человеческие.
– Надо держаться за руки, – сказал Вербов. – Иначе потеряемся в этом мельтешении.
– Да, пожалуй, – согласился Дрёмов.
На этот раз Инга сама подала руку.
Шагнули вперёд, одновременно.
Призрачный свето-голографический пейзаж скачком изменился, оправдывая оценку Вербова: точно так же меняется рисунок стёклышек в трубе калейдоскопа. Остановились, привыкая к новому рисунку струй и форм.
– Если так будет всё время…
– Слой искажений не бесконечен, – сказал Дрёмов. – К тому же мы видим не то, что есть на самом деле.
