Поэтому я двигаюсь бесшумно, медленно и плавно, делая остановки, чтобы прислушаться, оценить обстановку, спланировать свои дальнейшие действия. Я не иду к лестнице, а забираюсь на платформу, на которой стоит храм Мардука, с ближней стороны. Она сложена из обожженного кирпича, скрепленного раствором, как по мне, паршивого качества. Между кирпичами, еще не растерявшими дневное тепло, большие щели, благодаря которым я легко поднимаюсь на платформу, отползаю от ее края и замираю, потому что слышу шаги.
Идут четверо, причем один с факелом. Из-за угла храма выходят три стражника и служитель храма с выбритой головой.
— Вон там видел, — показывает он в ту сторону, откуда пришел я.
Считаешь себя опытнейшим синоби, а оказалось, что не заметил наблюдателя и чуть не спалился. Внимательно наблюдая за этой четверкой. Если они обнаружат веревку, наверняка поднимут тревогу. Придется уходить другим путем и, скорее всего, по трупам.
— Нет там никого, привиделось тебе! — насмешливо произносит один из стражников, наверное, командир группы, убедившись, что между двумя подсобными строениями никого нет.
— Я точно видел! — возражает жрец. — Черный и высокий такой! И шел странно, как пьяный!
— А ты сам вечером много выпил? — насмешливо интересуется другой стражник.
— Не верите и не надо! — обиженно заявляет служитель храма.
— Пойдем отсюда, — приказывает командир, после чего вся четверка уходит за угол храма.
Я облегченно выдыхаю и на четвереньках перемещаюсь к другому углу.
Там лежу прислушиваясь. Тихо. Даже птиц ночных не слышно. Двигаюсь до следующего угла. Там опять залегаю и внимательно осматриваю улицу, проходящую мимо храма. На ней ни души. Нет, вру. Надо мной черным треугольником бесшумно проносится летучая мышь. Делает разворот и второй раз планирует надо мной. После чего решает, видать, что для добычи я слишком велик. Медленно ползу к лестнице, по которой поднимаюсь на четвереньках, останавливаясь и прислушиваясь.
Из храма бога Мардука тянет пряно-сладким мирром. Внутри тихо и пусто. Несмотря на то, что я ступаю почти бесшумно, по помещению разносится легкое эхо, похожее на вздохи. Кажется, что переживают деревянные идолы на пьедестале. Я достаю из вещмешка свернутую в несколько слоев, намоченную водой, черную материю, обвязываю ею нижнюю часть лица, закрывая нос и рот. Дышать становится тяжело. Следом быстро достаю стеклянный пузырек.
