На дальних нарах сидит и потягивает что-то из глиняной чаши наполовину седой мужчина в чешуйчатом доспехе, но без шлема, который висит на колышке, вбитом в стену рядом с нарами. Этот, видимо, профессиональный солдат, вышедший в отставку по возрасту и назначенный командиром на спокойный пост. Пару секунд он тупо смотрит на меня, пытаясь сообразить, живой я или злой дух с саблей, а потом швыряет в меня чашу, из которой выплескивается содержимое, и прыгает к противоположной стене, к копью. Отбив рукой чашу, я рассекаю ему правую ключицу.
— Тревога! — кричит он, пытаясь закрыться правой рукой от второго удара, но сабля рассекает и ее, и седую голову.
Мертвый командир падает на каменный пол, покрытый истрепанными, затоптанными соломинками. Мои люди убивают спящих на нарах, после чего по одному поднимаемся наверх по каменной лестнице. На втором уровне склад, заполненный связками стрел и заостренными кольями, на третьем сложены двумя высокими кучами небольшие камни для метания со стен.
На лестнице на третий на меня выскакивает молодой вавилонянин в кожаном доспехе. Зуб даю, что это салабон, которого послали узнать, что случилось? В правой руке у него копье, которое отводит в сторону, чтобы ненароком не уколоть меня, собирается что-то спросить — и с опозданием понимает, что я не его сослуживец. Снизу вверх колю его под подол туники в область паха. Юноша жалобно вскрикивает, роняет копье, закрывает нижнюю часть тела двумя руками и смотрит на меня больше с удивлением и болью, чем со страхом.
Война оказалась совсем не такой, как ему мечталось. Вторым ударом я рассекаю ему лицо наискось, проламывая череп. Юноша падает влево, как бы прислоняется к стене и сползает по ней вниз, на меня. Толкаю его локтем, проходя мимо, чтобы падал быстрее.
Дальше сторожевой ход, на который с верхней площадки спускаются двое. Наверное, услышали шум в другой части надвратной башни. Там бьются с криками и лязганьем оружия.
Эти поопытнее, сразу сообразили, что я враг, и передний начал сноровисто работать копьем на разных уровнях, сместившись в сторону, давая спуститься и вступить в бой второму. Я тоже отступил вправо, пропуская идущих за мной, и, закрываясь щитом, поймал на очередном уколе и надсек древко, которое сломалось через удар. Дальше был мой выпад острием сабли в район носа. Вошла глубоко. Когда выдернул ее, у защитника города потекли красные сопли.
