Никто из них не заорал, не поднял тревогу. Хорошее начало хорошо продуманной операции.
Ко мне подносят одну из корзин. Достаю и сразу надеваю шлем, потом беру саблю без ножен и щит. Рядом вооружаются остальные, вышедшие на мост. После чего на него приходят другие воины в полном снаряжении.
— Плывите, — приказываю я рулевым, перебравшимся в лодки, которые на бакштове у галер.
Мы идем по длинному тоннелю к воротам на противоположной стороне его, открытым нараспашку. Слева от них горит факел, освещает участок у входа.
Там появляется караульный, которого посылали к Ишкунее. Зайдя со света в темноту, он не сразу понимает, кто идет навстречу, собирается что-то сказать — и после взмаха сабли на землю падает сперва голова в шлеме, громко звякнув, а потом глухо — тело."
"Мы останавливаемся в конце тоннеля возле ворот, чтобы не дать закрыть их, молча ждем, когда в нем накопится больше воинов, тянем время. Чем позже вавилоняне узнают о нас, тем меньше времени нам придется ждать подмоги. Двадцать человек остались на мосту, чтобы отбить нападение со стороны Западной части города.
Время превратилось в замерзшую жевательную резинку, тянется медленно. Я сперва считал секунды, пока не добрался до десяти минут. Этого времени хватило бы мне, чтобы доплыть на лодке от моста до того места, где стоят наши суда. Предполагаю, что рулевым потребуется вдвое больше и захожу на второй круг. На третьей минуте слышу шаги на улице, ведущей из центра к воротам. Идут несколько человек с горящим факелом. Это, наверное, купец Шамашхазир спешит заработать на привезенной нами чечевице.
Только вот бобы у нас не той системы.
— Вперед! — командую я.
Каждый из моего отряда четко знает свою задачу. Два небольших отряда, одним командую я, зачищают караульные помещения надвратной башни. Часть вместе с лучниками поднимется на башню и куртины возле ворот, чтобы обстреливать и мост, и городские улицы, а остальные станут полукругом возле ворот и входов в башню и будут держаться до подхода помощи. Я врываюсь в правую караульную, из которой вышел убитый мной вавилонянин.
Это длинное помещение, освещаемое огнем очага в дальнем левом углу, рядом с которым уходит наверх каменная лестница. От двери до очага стоят у стены двухъярусные широкие нары из трех секций. На ближних нижних спят на грязной, темной соломе трое, а на следующих двое, одетые в кожаные доспехи и обутые в сандалии со шнуровкой. Все немолоды. Скорее всего, ополченцы. Их щиты и копья прислонены к стене напротив.
