Стараюсь не отходить далеко от стены, возле которой стоят арбы, пустые и нагруженные досками, корзинами с камнями или пучками стрел и просто кучи булыжников или штабеля бревен. За ними можно спрятаться, переждать. Впрочем, пока никто не повстречался мне. Только слышу голоса на верхних площадках башен и храп внутри них.
Напротив третьей башни на моем пути поворачиваю вглубь города. Улицы узкие и кривые. Воняет навозом и бедностью. Я постоянно останавливаюсь и прислушиваюсь. Если кто-то будет идти навстречу, придется отступать до перекрестка или карабкаться на крышу дома, что может разбудить жильцов.
Внизу лучше слышат, что происходит этажом выше, чем наверху, что делают в помещениях. Ближе к центру улица становится раза в два шире и вонь сменяется на приятные ароматы мирры и ладана. Сейчас эти смолы используют не только во время религиозных обрядов, а и в быту, кому такое удовольствие по карману.
Как я узнал от пленников, храм бога Яхве стоит на углу улицы, по которой я вышел на центральную площадь города.
Он не самый большой, но при царе Изкияху стал главным. Вход смотрит на восток. Двери нет, потому что внутри ничего ценного, только идол из красного дерева высотой метра три у дальней стены. Все остальное хранится в других помещениях, где живут жрецы и их слуги и рабы. В ассирийских храмах масляные лампы горят круглосуточно. Если какая-нибудь потухнет, это считается дурным предзнаменованием. В иудейских не горят никогда, разве что придут ночью со своей. Ночью в храмах никого не бывает, а днем и так видно.
Нечего масло зря тратить.
Я прикидываю, где будут лучи восходящего солнца, когда поднимется выше городских строений. Особая точность не нужна, лишь бы ультрафиолетовые лучи попали на то место, которое я выбрал, не слишком поздно, пока не затопчут мою инсталляцию. Шляясь от скуки в окрестностях Лахиша, я поиграл в геолога и случайно нашел минерал виллемит (ортосиликат цинка) желтовато-белого цвета. Ювелирная ценность низкая, потому что хрупкий. Мог бы использоваться для промышленного получения цинка, но встречается слишком редко.
Мне много не надо. Прихватил с собой, чтобы дома получить латунь, а пригодился минерал для другого дела. При попадании на него коротковолновых ультрафиолетовых лучей начинает светиться или, выражаясь по-научному, люминесцирует светло-зеленым светом. Я растер его днем в порошок, половину которого и насыпал на полу храма бога Яхве в виде трех букв финикийского алфавита, которым пользуются иудеи. В нем двадцать две буквы.
