Космомыслу казалось, что бой сердца Уветича замедляется, но это могло останавливаться время, пронизанное искристым сиянием воли, разросшейся до исполинских размеров и от переизбытка вырвавшейся наружу. Но в любом случае соперник притомился, ибо замок из его рук все чаще замирал на одном месте, хотя до коленного сгиба оставалось расстояние в два пальца. Ничуть не расслабляя руки на шее, Космомысл готовился обратить ногу в железный столб и только ждал мгновения, когда соперник соберется с силами, чтобы сделать последнее движение к уязвимому месту.
Ждал – и был готов, но Зимогор внезапно и судорожно напрягся, в один прием сдвинул руки, да не подломил колена! Вдруг захрипел и мелкая дрожь пробежала по его телу. Не ведая, что будет в следующий миг, Космомысл двинул плечо вниз, выворачивая податливую голову противника, и ощутил, как подрубились его ноги. Не сдержав обрушившейся тяжести, и не в силах разжать руки, исполин осел вместе с ним и только в этот час ощутил, что Уветич не дышит, а расслабленное тело, будто парус, утративший ветер, безвольно валится набок.
Едва разогнув локоть, Космомысл выпустил соперника и встал над ним. Алое марево перед взором рассеялось, открылся слух и в тот же миг донесся возглас сорока глоток:
– Ура!
По правилам поединка он должен был наступить ногой на грудь поверженного противника, но от него дохнуло пронизывающим холодом смерти. Космомысл опустился на колени возле безжизненного тела и заглянул в лицо – Уветич был мертв! Бескровное, белое чело подбилось смертной синевой, расползающейся от горла, на черных, губах запеклась белая пена, а в неподвижных, кровяных от напряжения глазах отражалось утреннее белесое небо, в коем исчезли зрачки.
– Он умер! – удивленно и горько крикнул исполин и вскочил. – Я убил его!
Но Зимогор вздрогнул, словно от удара, с хрипом втянул воздух, затем выплюнул его, будто ком земли, и опрокинувшись на спину, задышал часто, надрывно, будто вынырнул из морской пучины. Космомысл отступил назад.
– Ты бессмертный?
Подбежавшие варяги окружили Уветича, желая помочь, но тот оперся руками и сел.
Кровь прилила к лицу, в мгновение смыла печать смерти и теперь рдеющий мутный взор из-под приспущенных век блуждал по сторонам, словно отыскивая что-то. И вдруг восхищенно открылся и замер, наткнувшись на высокий утес, нависающий над солнечным морем.
– Ты бессмертный?!
– Я побежденный, – отозвался Зимогор, не отрывая взгляда от морского берега.
– Да, я убил тебя! – Космомысл заслонил спиной скалу.
