Но ранее Кладовест принес молву, что уползло обрище от каменного града Нерея и ныне жители его ликуют, прославляя Сивера.
А он вернулся один, поведал Сувору, как и чем откупился от обрища.
– Исполнил ли мою просьбу? – спросил государь.
– Исполнил, брат. Есть среди богодеев молодой и бритый. Правда, уж обрасти немного успел, но видны еще следы твоего засапожника. Все остальные старые и длинноволосые.
Целый месяц томились в добровольном плену сыновья Сивера, покуда от всех росских областей собиралось вече.
И все это время неумолчно звенели колокола, из полуденных и полунощных, из западных и восточных сторон мчались во весь опор небольшие княжеские ватаги, не жалея коней, то и дело меняя на подводных, дабы поспеть к сроку. С каждым днем все теснее становилось на площади Благорода, а шум и вовсе не умолкал, ибо судари земель, сойдясь между собой и не дожидаясь, когда съедутся остальные, уже судили да рядили, как ответить обрищу. А когда государь росов, Родислав, ударил в колокол и молвил свое слово, вскипела и вспенилась вечевая площадь.
Полунощные росы нив сеяли мало, а больше жили с промыслов горных и соляных да с лова, за что их и прозвали словене, а сторону их Словения. Но страдали они от обрища более всего, потому согласились уступить ему далекие плодородные земли. Но те росы-крести, что жили в полуденных степях от реки Вранеж по Дону и Ра до полуденных морей, коих еще называли скуфь за валяные шапки, и сторону их – Скуфия, воспротивились, поскольку набегов и вовсе не испытывали, но слышали о них и не хотели соседствовать с обрами.
А потому разгорелась на вече свара великая и никто не желал уступать. Вещие старцы, кои блюли Правду на вече, не вмешивались и сидели под вечевым колоколом, грустно опираясь на свои мудрые посохи, и изредка перекидывались взглядами. Старцев этих еще называли погашенными, ибо для отделения Правды они чертили на земле кон, который с Кривдой не переступить, к какой бы хитрости не прибегали.
День спорили между собой, второй и уж слушать не хотят друг друга, вот-вот схватятся в рукопашной, поскольку каждый ступивший на вечевую площадь лишался всякого оружия.
И некому было рассудить росов, ибо Родислав, по обычаю, снял с себя власть, ударив в вечевой колокол, а старцы и боярые мужи сами разделились и тоже встали один на другого. Русов же, как в старину бывало, призывать в судьи не захотели, мол, им тоже выгодно избавиться от обров, так что с полунощными они заодно будут.
