Чем ближе подступала весна, тем более лишался он покоя и сон потерял, ибо едва смыкал веки на ложе в корабельном укрытии, как слышался ему трепет вороньих крыльев, а если все-таки засыпал, то в тот же час пробуждался от крика мерзкой птицы. Однако сколь не искал по затаенным углам корабля, сколь не ловчился скараулить, нет вороны – должно быть, призрак ее на хорсе остался, вот и искушает дух."
"Исполненный местью, он забыл о родимом пятне Земли, на котором жила его не высватанная невеста, но однажды в солнечный приметный день, когда наступает поворот от зимы к весне, он прилег на сухую проталину и наконец-то уснул, согретый первым теплом.
Лишь во сне притупилось чувство мести за союзников-герминонов, ворона не каркала и не била крылом над ухом.
И по солнечным же лучам опустилось на него незнаемое, чарующее видение. Будто шел он ясным, летним днем берегом океана и увидел огромную перламутровую раковину, створка которой была чуть приоткрыта. Из любопытства он заглянул внутрь, нет ли там жемчужины, но раковина распахнулась и перед ним явилась обнаженная дева-поленица с мечом в руках.
Она возникла так неожиданно и была так прекрасна, что исполин в первый миг утратил дар речи, а замкнутая в огненный шар пчела в солнечном сплетении сначала забилась о стенки, зазвенела в отчаянии и ужалила в сердце.
– Кто ты? – наконец спросил он, отступив на шаг.
Дева взглянула грозно.
– Я Краснозора, твоя невеста! Но прежде чем взять меня, возьми свой меч и сразись со мной!
– Не стану с тобой биться оружием! – сказал Космомысл.
– Руками возьму!
– Ну, попробуй, возьми! – засмеялась поленица и вонзила меч в землю.
Схватились они руками, замкнули друг друга в объятьях и стали бороться. Но яд пчелы уже растекся по телу, пленил волю и закружилась голова у исполина. Повалила его Краснозора наземь, наступила ногою на грудь, но Космомысл вывернулся, вскочил – глядь, ан нет никого кругом. Лишь проталина с помятой прошлогодней травой да двуручный скандальный меч, коего исполин никогда не видывал.
Очарованный, он вытащил меч из земли, побежал в одну сторону, в другую – и следа нет! Не мог он поверить, что Краснозора ему приснилась, ибо вот он меч, явен! Весь остров обошел, все пещеры и ущелья облазил, лес вдоль и поперек исходил, но всякий раз возвращался к проталине, на которой заснул.
Знать, и верно, вещий сон приводился...
И все-таки уже не мог успокоиться, дни и ночи бродил по берегу и звал иногда по имени, но не отзывался Кладовест.
