Самое то, что было мне необходимо, чтобы перевести дух и освоиться на достигнутых результатах. Подготовиться к следующему шагу. К заработку денег.
Честно, я бы и больше времени так провёл. Сделал бы больше артефактов, подготовился к походу в морг. Поработал бы с кописом греческого бакалавра. Но в пятницу второй недели мой телефон впервые за это время зазвонил.
— Кирилл Дмитриевич? — раздался в трубке мужской баритон, — Вас беспокоят из трофейного аукционного дома. Сообщаем Вам, что торги, на которых выставляется ваш лот, пройдут в ближайшее воскресение в десять утра.
На вашу почту отправлено письмо с правилами торгов, а также билет для прохода в ложу для привилегированных гостей.
* * *Граф Дмитрий Юрьевич Уваров-Орлов, «папаня» Кирилла, Москва, родовое поместье."
"— Отец, этот мерзавец обманул нас! — воскликнул в трубку Матвей, старший сын, который учился на третьем курсе столичной академии. — У него второй ранг и третий уровень, отец. Он идеал в земле и огне.
— Вот оно как, — Дмитрий Юрьевич нахмурил полное лицо, от чего стал больше обычного похожим на бульдога.
— Да, ты не представляешь, что он тут отчебучил, — голос Матвея звенел от ярости, — мы с Борисом просто в шоке от его выходок. Он схлестнулся с Осокиными, с младшим и средним княжичами. Даже подрался…
— Хоть здесь не изменяет себе, — хмыкнул Дмитрий Юрьевич, но сын поспешил его огорчить.
— Нет, он магический поединок устроил, а не кулаками махал. И победил, представляешь?
Матвей Уваров-Орлов, гордость и наследник Дмитрия Юрьевича рассказывал подробности, а сам граф Уваров-Орлов слушал, поддакивал, но мысли его носились вокруг младшего сына.
«Вот оно, значит, как, — думал Дмитрий Юрьевич, — теперь ясно, почему Юрка не справился с ним. Не только предательство одного из гвардейцев сыграло свою роль. Каков хитрец, а!»
Злость и гнев в груди Дмитрия Юрьевича смешались с восхищением. Он уважал силу и ценил хитрость, и не мог не отметить, что бывший сын, всё же, оказался не таким и бесполезным, как думалось раньше.
Только его нежелание служить на благо рода мешало отдать ему должное. А также застарелая, с самого его детства лелеемая ненависть.
«Теперь понятно, почему Огонь-Догоновский не звонит, — вдруг подумал Дмитрий Юрьевич и ощерился в некрасивой улыбке, — тоже обосрался с Кирюшей».
Грубые мысли о своём покровители доставили радость. Дмитрий Юрьевич давно уже в мыслях расплатился с Огонь-Догоновским, и подумывал, как бы сбросить с себя реальный долг.
