Довольство в голосе было настолько явным, что у меня невольно разыгралось воображение. Перед глазами появилось красивое в очках лицо графини с томной улыбкой на устах и опасным блеском в глазах.
Тут же вспомнилось, как она, сидя на асфальте, торговалась со мной. Пыталась продавить свои условия.
Я помотал головой, прогоняя это прекрасное и в тоже время опасное видение, и чтобы она лишний раз не зазнавалась, произнёс:
— Наш вход, Шальная, наш, — а потом добавил: — и нет у меня связи с Бестужевым. Я сам по себе.
— Конечно-конечно, — она звонко рассмеялась в трубку и сбросила вызов.
В моём ухе тут же раздались короткие гудки.
Вот же… и впрямь, шальная баба. Всё пытается навязать свою волю. Не напрямую, а так между делом. Как бы невзначай. Да, чую, сложно с ней будет. Сложно и интересно."
"— Всё нормально, господин? — спросил Коля, покосившись на меня с водительского сидения. Он вёз меня в академию и слышал весь разговор. — У Вас лицо такое, — он запнулся и потом добавил: — словно Вы конфетку вкусную съели.
Впервые Вас таким вижу.
— Всё хоккей Коля, — мне даже улыбаться не пришлось, просто повернул к нему голову. — Всё хоккей.
Настроение у меня и впрямь было отличное. Казалось бы, переживать надо из-за выкрутасов Шальной, но, как же с ней интересно. Она не аристократка Лидия с её чопорностью и высокомерным иносказательным сарказмом. Не простодушная Виктория, которая думает о своей карьере и боится, как огня, сделать шаг вперёд.
Нет. Шальная по статусу вообще отверженная. Для неё жизнь должна была закончиться ещё до её рождения.
Но она настолько сильна духом. Настолько хочет жить, что от неё так и веет энергией. А эта её привычка выгрызать у жизни лучшее место и условия…
Я всё думал, кого она мне напоминает. Хитрая, решительная, сильная. Она вызывает опаску и, одновременно, с ней хочется общаться ближе. Она притягивает своей манерой общения и поведения.
Сейчас, после разговора, я понял, на кого она похожа. На жену Зевса Геру.
Она также совмещает в себе и мудрость, и красоту, и коварство.
Один в один, даже мимика порой похожа.
Что ж, кажется, шутка Зевса настигла меня. Он часто жаловался на супругу и в ответ на мои смешки желал мне сблизиться с ней.
— Что бы дела тебе с ней вести, — говорил он, хмуря брови. — Посмотрю, как ты выдержишь. Может, тогда поймёшь, каково мне жить с ней.
Не знаю, как там сейчас у него складывается с женой, но тогда он сам был виноват. Гера, помимо прочего, за семью и дом отвечала, а Зевс регулярно гулял налево.
