– Второго моего коллегу за участие в покушении на мою жизнь отправили мыть полы во дворце».
Про отравленный букет и взорванный жакет моим родителям точно знать не следует. Иначе запрут в доме и не будут никуда выпускать ближайшие лет сто точно.
– Как знаешь. – Матушка с неодобрением покачала головой. Строго добавила: – Но не перетруждай себя! И даже не вздумай таскать какие-нибудь тяжести вроде коробок с книгами и документами! Не стесняйся, скажи сразу, что тебе нельзя. Вроде бы отец говорил, что у тебя в начальниках женщина.
Она должна понять.
Не сомневаюсь, если я брякну такое Шерон – она немедленно заставит меня не просто коробки таскать, но и мебель двигать. Просто из-за вредности и нелюбви.
Но вслух я ничего не сказала. Лишь послушно кивнула и отправилась собираться.
Спустя несколько минут я уже торопилась по знакомой улочке к Дворцовой площади. Если честно, мне ну очень не хотелось сегодня показываться во дворце. Представляю, в каком бешенстве Рауль. Глава секретной службы другого государства все это время преспокойно собирал сведения о положении дел в нашей стране! А напоследок еще и пообещал вырвать ему сердце.
Благо хоть Каролина больше докучать не будет.
Любопытно, кстати, а Бретани накажут за ее выходку? Вчера я забыла об этом спросить. Как-то недосуг было. Слишком много всего происходило.
А впрочем, не все ли равно? Отец сказал, что Бретани вряд ли останется работать во дворце. И я точно знаю, что он приложит к этому все усилия.
Я невольно вздрогнула, когда увидела Алистера.
Парень неторопливо прогуливался около стражников, явно кого-то ожидая.
Ой, неужели меня? А зачем?
Нестерпимо захотелось развернуться и трусливо сбежать. Вот только новых разборок мне не хватало! Наверняка парень начнет обвинять меня в том, что из-за меня вынужден отныне заниматься самой грязной работой.
– Оливия! – В этот момент Алистер заметил меня. Как-то виновато заулыбался. – Доброе утро, Оливия.
Доброе ли? У меня и без того было преотвратное настроение.
Чувствую, сейчас оно окончательно испортится.
– Привет, – хмуро буркнула я, подойдя ближе.
– Оливия, я очень хотел извиниться перед тобой. – Алистер как-то весь понурился. Даже рыжие волосы потускнели, а многочисленные веснушки почти слились с цветом кожи. – Я очень-очень виноват перед тобой!
– Да ладно, – великодушно хмыкнула я, с немалым облегчением переведя дух.
Ну вот, ничего страшного. Вроде бы ни в чем обвинять меня он не собирается.
