– Почему я терплю ее незамысловатые ухаживания? – правильно догадался Фредерик. Пожал плечами: – Наверное, мне просто ее жалко. Она хорошая женщина, Оливия. Добрая, справедливая, честная. Судьба жестоко подшутила над ней, поселив такую чистую, пусть и немного грубоватую, душу в столь некрасивое тело. Между прочим, раньше она была служанкой. Убирала комнаты, мыла полы, словом, выполняла самую тяжелую работу. И выполняла на редкость добросовестно. Но потом сама попросила перевести ее в подвал.
– Почему? – удивилась я.
– Она никогда не объясняла свое решение, но ответ очевиден, – сухо проговорил Фредерик. – Люди бывают очень жестоки, Оливия. Кому, как не вам, знать это. Особенно достается тем, кто по тем или иным причинам отличается от принятых в обществе стандартов внешности. Думаю, другие служанки сначала подшучивали над Эльзой, но в какой-то миг такое отношение стало напоминать самое настоящее издевательство. Эльза долго терпела. Но в конце концов решила, что если общество отказывается принимать ее со всеми недостатками, то и она отказывается видеть это общество.
– Кашлянул и добавил: – Кстати, именно тогда мы и познакомились. Эльза со всей своей прямотой пришла именно ко мне просить о переводе. Логика ее была проста и понятна: кому, как не главе личной службы безопасности его величества, заниматься подбором работников для темниц. Не буду скрывать – я очень удивился ее решению. Обычно на такую работу отправляют лишь в наказание. Мало кто выдерживает гнетущую атмосферу подземелий. Конечно, там уже очень давно не держат узников, но все равно.
Люди суеверны. Они часто видят призраков даже в тех местах, где их нет. А я более чем уверен, что где-где, а уж там-то точно имеется парочка привидений.
Замолчал и пошел дальше по коридору, видимо, решив, что сказал достаточно.
– А что было потом? – Я догнала его в один прыжок и опять настойчиво дернула за рукав."
"– Потом мы поговорили, и я быстро вызнал ее истинные резоны, – произнес Фредерик. – Впрочем, Эльза их особо и не скрывала. Ну и… Я подумал, почему бы и нет? Позже убедился в верности своего решения.
Эльза никогда не жаловалась на одиночество. Напротив, ее все более чем устраивало. Больше никаких насмешек и издевательств – что еще ей для счастья надо было? Первое время я частенько навещал ее, проверяя, все ли в порядке. Увы, я не сразу понял, что Эльза начала испытывать ко мне определенные чувства. А когда осознал, было уже поздно что-либо исправлять.
– Вам не кажется, что это жестоко? – спросила я.
