Я готова к его растерянности и извинениям, но вместо этого он проговаривает с улыбкой:
— Да нет, все верно.
Сужаю глаза. Вот, значит, как?
Барабаню пальцами по его столу, Платон подмечает и самодовольно скалится. В кабинете нас только двое, и это немного действует на нервы.
— Вы вытащили меня из чулана, чтобы заморить голодом? Такой был план?
— Потратьте деньги с умом. Купите вместо кексов гречки и колбасы.
— Платон Игоревич, я даже не знаю, как реагировать на такие суммы. Это очередное оскорбление?
— Элина Станиславовна, что поделать, если вы самый бесполезный сотрудник в команде.
— Он поднимается и теперь смотрит сверху вниз. — Вернее, пока от вас вреда в разы больше, чем пользы.
Обиделся из-за смет.
— Я не сделала ничего плохого. Вы обязаны советоваться с нами и утверждать расходы. Если что-то уже приобрели, а мы забраковали — это не моя вина. Это вы поспешили.
— А я разве утверждаю обратное?
Вообще-то я тебя утром защищала.
Смолин продолжает:
— Рыбаков ведет себя как придурок, но с учетом ваших рекомендаций, мы снова не влезаем в бюджет.
Совсем. И я скорее сокращу эколога, чем химика или инженера. А вы как поступили бы на моем месте?
— Я могу взять фикус? Ему будет лучше у окна.
Чуть ошарашенный из-за смены темы, Смолин прослеживает за моим взглядом и пялится на растение. Пожимает плечами и кивает. Я пытаюсь поднять горшок, но тот тяжелый, зараза. Тогда Платон перетаскивает фикус к моему столу сам. В груди отчего-то давит, и это ощущение мне не нравится.
Намочив в туалете тряпку, протираю чуть запылившиеся листочки."
"Я не сделала ничего плохого. Это его ошибка, не моя. Я всего лишь выполняла свою работу. У нас общий грант.
Убеждаю саму себя, вот только на душе все равно тоскливо. И это злит! Я раздражаюсь на Смолина сильнее, постепенно впадая в бешенство, будто это он пытался запереть меня в чулане. Чувства неприятные. Хочется от них избавиться.
Команда возвращается с обеда, Дарина приносит мне пирожок.
Но не успеваю я откусить кусочек, как дверь вновь открывается. На пороге стоит неизвестная женщина. Невысокая, чуть полная, но очень красивая. Лет пятидесяти на вид.
— Добрый день! — говорит она. — А Платон здесь?
Я сижу напротив двери, поэтому обращается она ко мне. Киваю и указываю в сторону босса.
— Людмила Михайловна, здравствуйте! — восклицает Дарина.
Остальные повторяют весело.
Только Платон будто не радуется.
