Сунув доклад себе на грудь, Волков вложил в портфель вынутые из свертка листы бумаги. Пошарив по карманам мундира эсэсовца, нашел его документы и тоже забрал. Все, пожалуй, можно выбираться, скорее на свежий воздух и прочь отсюда, прочь!
Нет, надо бы еще попробовать открыть наружный люк салона. Помогая себе ломиком, он налег на дюралевую дверцу, чувствуя, как от напряжения темнеет в глазах. Кажется, подалась? Нет, это скользят ноги. Ну, еще разок!
Когда люк распахнулся, ему показалось, что свежий лесной воздух, пусть даже успевший впитать отвратительные запахи потерпевшей крушение машины, чуть не валит наземь.
Жадно хватая его ртом, Антон спрыгнул вниз. Надо заканчивать.
— Канистры, скорее канистры!
Подбежавшие партизаны притащили канистры и нырнули с ними в чрево транспортника.
— Как? — не вдаваясь в долгие разговоры, спросил Колесов.
— Порядок, — вытирая мокрое лицо платком, ответил Антон. — Они уже горели после взрыва, но пламя сбило встречным потоком воздуха.
Твои за небом глядят?
— Обязательно, — сворачивая жгут из сухой травы, кивнул начальник партизанской разведки. — Хорошо, что быстро уложился. «Рама» с минуты на минуту появится. Ничего не трогать, головы оторву! — прикрикнул он на возившихся в салоне разведчиков, один из которых вытаскивал из кобуры убитого немца оружие. — Живей, ребята, живей!
— Остатный раз фрицы выпьють, — мрачно пошутил партизан, выливавший из канистры самогон. — Готово!"
"— Убрать все следы, отойти назад! — приказал Колесов.
Чиркнув самодельной зажигалкой, он поджег жгут травы и, широко размахнувшись, отчего на конце жгута сразу вспыхнуло яркое пламя, забросил свой факел внутрь салона упавшего транспортника. Пригнувшись, бросился от него подальше.
В первые секунды внутри самолета было тихо, потом там хлопнуло, как будто лопнула толстая струна, сделанная из бычьей жилы, и машина чуть не подпрыгнула — из всех щелей повалил дым, а из иллюминаторов и разбитого фонаря пилотской кабины вырвались языки веселого жадного пламени, казавшегося почти бесцветным в ярком солнечном свете.
Вскоре пламя поднялось над упавшей машиной гудящим костром, рвущимся в зенит.
— В городе сейчас полный тарарам, — вытирая тыльной стороной ладони пятно сажи на щеке, усмехнулся Колесов, шагая к лошадям. — Хорошо, людей успели заранее вывести. Счастливые вы, мужики, домой отправитесь, а я тут останусь, работы будет до черта.
Волков не ответил.
