Впереди мелькнула фигура парнишки: он быстро уходил вперед, держась ближе к стенам домов. Звуки шагов — приглушенные, словно они ступали не по брусчатке, а по резиновым коврикам, — казались громкими, разносящимися далеко окрест и слышными всем, в том числе и врагам. Или это так гулко стучит сердце, отдаваясь неспокойным током крови в ушах?
Когда улица кончилась, Нина обессилено прислонилась к стене и вздохнула с облегчением: дальше опять царила спасительная темнота, которая сейчас казалось ей не страшной, а наоборот, очень надежным союзником и помощником беглецов.
— Пошли, пошли, некогда стоять, — поторопил парень с автоматом. — После отдохнем, найдется время и место.
Впереди неожиданно стукнул выстрел, кто-то закричал, замигали огни фонариков. В ответ ударил парабеллум, а потом затрещали автоматные очереди.
— А, черт, — увлекая Нину в темную подворотню, выругался провожатый. — Скорей!
Проскочили через двор и побежали огородом — за ноги цеплялась мокрая ботва картошки, каблуки туфель проваливались на грядках, а за спиной трещали и трещали автоматы, и казалось, что это выгрызают в фанере дыры гигантские крысы.
Перелезая через заборчик, разгораживавший два огорода, Нина порвала платье и оцарапана ногу гвоздем, торчавшим из покосившейся штакетины — поцарапала сильно и глубоко, до крови, но останавливаться и смотреть некогда, да и что увидишь в темноте? Тем более провожатый торопил, тянул за собой, сворачивая в одному ему известные проулки и странным образом находя дорогу. Царапина на ноге саднила и мешала бежать, все время казалось, что вот сейчас в лицо ударит луч фонаря немецкого патруля и прозвучит гортанно-картавый окрик: «Хальт! Стой!» — и лязг передернутого затвора.
Наконец остановились. Сняв пилотку, провожатый вытер мокрый лоб и измученно улыбнулся — это она поняла по его тону:
— Кажись, ушли.
— А мальчик? — прижимая к царапине подол платья, с тревогой спросила Нина.
— Выберется, — нахлобучив пилотку, уверенно откликнулся провожатый. — Он тут все, как свои пять… Ну, потекли дальше?
— Может, подождем его? — несмело предложила девушка.
— Нет, — отрезал парень, — некогда. Сам нас найдет и догонит, — успокоил он. — Знает, как пойдем."
"Выбрались в глухой двор с тоннелем-подворотней, выводившей на улицу. Минут десять таились в ней, прислушиваясь, пока не решились показаться на проезжей части. Осмотревшись, провожатый повеселел и заметно прибавил шагу: видимо, конец путешествия и выход из города уже близки, а значит, близко и спасение.
