Неужели Анна и вправду провокатор?
Увидев своего гостя прохаживающимся по улице, Нина немного успокоилась и, повесив сумку на руку, пошла за ним следом, держась на расстоянии…
* * *Канихен удобно устроился у окна, подняв к глазам большой цейссовский бинокль — отсюда видно все, как на ладони. Можно, конечно, обойтись и без оптики, но надо же хоть чем-то скрасить скуку монотонного наблюдения за тем, как копошатся там эти придурки.
Опустив руку, он ощупью нашел открытую бутылку пива и сделал добрый глоток. Поставил бутылку на место и закурил сигаретку.
Вот появился и старый знакомый! Не ошибся Клюге, точно опознал Тараканова — живой, подлец! Что он станет делать? Вошел в парикмахерскую. Правильно, теперь опять надо ждать. Еще глоток пива и затяжка крепким табаком…
Увидев, как оба объекта торопливо покинули салон, Канихен встал и подошел к стоявшему в углу комнаты телефону. Сняв трубку, набрал номер.
— Господин оберфюрер? Здесь Канихен. Клюге не ошибся. Он сейчас был у парикмахерши. Просидел почти полчаса, потом вышел.
Через несколько минут выскочила и она. Нет, без вещей, только дамская сумочка… Да, господин оберфюрер, пошла за ним следом… Нет, заведение не запирала. Дать команду взять под наблюдение? Или задержать?
— Ни в коем случае, — недовольно проскрипел в наушнике голос Бергера. — Пусть спокойно уходят. Продолжайте наблюдать, и, если появится еще кто-нибудь, немедленно звоните.
Канихен положил трубку и вернулся на свое место в кресло-качалку у окна. Допил пиво, отшвырнул пустую бутылку в угол и закурил очередную сигарету.
Сомнений в правоте оберфюрера у него не возникало — за долгие годы совместной работы шарфюрер не раз имел возможность убедиться, что Отто Бергер обладает весьма изощренным умом и тонким знанием психологии жертвы и противника. Именно так, поскольку противник неизменно оказывался жертвой оберфюрера, и даже частные неудачи тот умел повернуть себе во благо. Служить с таким начальством — одно удовольствие!
Вот и сейчас, если оберфюрер приказал отпустить с миром парикмахершу и чудом воскресшего Тараканова, значит, на это имелись веские основания…
* * *Закончив дневные дела, сторож старого кладбища Вацек сел поужинать.
Подогрев на плите чайник и картошку, он с аппетитом поел и завалился на грубо сколоченный топчан, застеленный тряпьем, — намотался, надо бы и отдохнуть от забот.
Покуривая, он смотрел в низкий потолок сторожки и размышлял, что в суетной, быстро текущей жизни человек редко получает ту судьбу, о которой мечтает.
