Руки у Антона затекли, дышать стало тяжело, и поэтому, услышав зовущий их знакомый голос, он облегченно вздохнул.
— Сюды! Сюды! — стоя на телеге, призывно махал шапкой дед Прокоп.
Нетерпеливо приплясывали запряженные в телегу кони, стуча копытами по плотно утоптанной земле узкой дороги, пританцовывал дед, держа в руках вожжи, ревели на недалекой вокзальной площади моторы немецких машин, стелился по небу черный дым пожара.
— Вот так вот, осторожненько, — опуская на телегу свою ношу, проговорил Волков.
Сорокин в ответ только слабо улыбнулся.
Подбежал Макар, посадил Настеньку, вспрыгнул сам и, помогая сесть на телегу Антону, крикнул:
— Гони!
Хлопнул по спинам лошадей кнут, кони рванули и понеслись к лесу. Неожиданно наперерез им из кустов бросились двое — грязные, с автоматами в руках завклубом Сашка Тур, зажимавший ладонью рану на плече, и радист Костя. Дед Прокоп натянул вожжи, давая им возможность вскочить в телегу."
"— Задело, — отвечая на вопросительный взгляд капитана, смущенно усмехнулся бледный Сашка.
— Ничего, до победы заживет.
Кони скачками несли телегу к лесу. Вскоре глуше стали звуки стрельбы и гул пожара. Постанывал от толчков Сорокин, всхлипывала еще не успокоившаяся Настенька, а Антон бережно ощупывал надетый под рубаху брезентовый пояс с кожаной папкой и гранатами. Нашел, через невозможное прошел, но выполнил задание! Теперь скорее в лес, чтобы их не нашли, не пустили по следу собак, не начали прочесывать лесной массив и сторожить выходы из него на всех дорогах и у каждой деревни.
— Долго еще? — сворачивая самокрутку и просыпая на колени табак, спросил Путко. Руки у него дрожали от пережитого, и он никак не мог поверить, что жив, что выбрался вместе с лихим капитаном из огненного ада.
— Ни, — обернулся дед, — версты четыре, а потом по болоту. Черти с фонарями не сыщут, а немцы… куда им!
— Поляна нужна будет, — отдышавшись, сказал Антон.
— Длинная и ровная, чтобы сел самолет.
— Найдем, — нахлестывая лошадей, заверил дед. — А еще один ваш?
— Не один, — глухо ответил Волков.
— Понятно… — протянул Прокоп. — Эх, жисть! Вона, какая война пошла, даже дитям малым от ее никакого спасения нету.
— Ништо, — глубоко затянувшись, Макар выпустил из ноздрей сизый махорочный дым. — Переломаем!
Шумел ветер в кронах деревьев, смыкавшихся над лесной дорогой.
