Сложнее оказалось решить — в какую сторону податься?
Сбежав от тела Ивася, он кинулся сначала по направлению к проселочной дороге, на которой вчера добыли оружие, — там недалеко стояла деревня, в ней люди, а они расскажут, где расположились немцы и где та самая станция Вязники, на которой стоит заветный вагон, таящий в себе сумасшедшие богатства.
Но потом, когда немного улеглось волнение и перестали дрожать руки, когда он понял, что за ним нет погони, Гнат остановился, раздумывая: зачем ему опять туда, где недавно пролилась кровь? Вдруг немцы еще рыщут по лесному проселку, отыскивая следы напавших на солдат? А тут и он появится, да прямо к ним в лапы! Могут прикончить, не разобравшись в горячке.
Такой исход его не прельщал — мертвому деньги без надобности, они только живому сгодиться могут, чтобы помочь и дальше числиться в живых, переждать лихое времечко.
Поэтому он, поглядев на солнышко, начавшее клониться за кроны высоких деревьев, пошел в другом направлении. Опыт подсказывал, что от деревеньки Жалы, куда ходил капитан, должна вести торная дорога к большому населенному пункту.
Лес не может тянуться бесконечно, где-то он неохотно отступает, где-то рядом с ним бегут, отливая на солнце синевой, железнодорожные рельсы, прибитые костылями к смоленым шпалам, а где железная дорога — там и станции!
Капитан вел их по компасу, сверяясь с картой. Карту Гнат читать не умел, пользоваться компасом тоже, но зато хорошо ориентировался по приметам. Он был твердо убежден, что последние двое суток они шли вдоль, а не поперек лесного массива.
Значит, если пойти под углом к прежнему направлению движения, то обязательно выйдешь к жилью.
И действительно, вскоре Цыбух выбрался на опушку; притаившись в кустах, долго наблюдал за пустой в этот час дорогой, по другую сторону которой тянулись неубранные поля. Безлюдье его успокаивало, вселяло надежды, что все сбудется, сладится так, как задумано.
Теперь он сам себе командир и никакие сопляки под ногами больше не путаются, а при удаче, если добудет из вагона золотишка и брильянтов, можно файную бабу завести, получше Софки.
Небось, на золото и блескучие камушки любая прилетит, как бабочка на огонь, сложит крылышки, а ты не будь дурнем — хвать ее!
Сладко жмурясь от таких мыслей, спрятавшись за толстым пнем, Гнат не забывал смотреть на дорогу. Пень ему понравился: место сухое, недалеко муравейник, под корнями есть выемка, куда можно заховать оружие — зачем оно ему сейчас, только неприятности наживать.
