— Тикать нам треба, сосед, — глубоко затянувшись, доверительно сказал Цыбух. — Тикать от энтого капитана.
— Как это?
— А ногами! Переставлять их побыстрее, — и Гнат показал на ладони пальцами, как надо переставлять ноги.
— Почему? — Ивась никак не мог уразуметь, отчего вдруг Гнат решил уйти. Что случилось? Почему изменились его планы? Еще вчера он ходил со всеми к дороге, убил немца, взял трофеи, а сегодня хочет уйти?
— Потому, — с причмокиванием досасывая сигарку, нахмурился Цыбух. — Я тебе как сосед соседу скажу.
Другому бы ни за что не сказал, а тебе скажу. Мы с тобой тут самые близкие будем из всех — если не ты, то кто же еще меня поймет, га?
— Да что случилось-то? — поторопил его встревоженный Перегуда.
— Придурок этот, капитан, в самое пекло нас завесть хочет. Сгинем мы с ним вместе! Ни за понюх табаку сгинем! Он теперя на станцию мастится пойти, я сам слыхал, а там немцев полно. Постреляют нас, Ивась, как курей. Усех постреляют!
— Зачем ему станция? — недоверчиво улыбаясь, спросил Ивась.
— Да ты брешешь!
— Зачем? — зло сощурился Цыбух. — Это собаки брешут, а я тебе дело толкую. Телок! Не знаешь? Скажу! За комиссарскими брильянтами идем, которые в вагоне спрятаны, а оне дороже золота! Во!
— Да брось ты! — рассмеялся Перегуда. Вся деревня знала склонность Цыбуха к преувеличениям. Если он убил на охоте утку, так она обязательно превращалась в его рассказах в кабана или лося, если не в зубра.
— Як Бога кохам! Вот тебе пан Езус и дева Мария! — перекрестился Гнат. — Сам слышал, вот энтими ушами, когда наш капитан с каким-то мужиком в лесу балакал… Слушай, сосед, бросим их к чертям болотным да пойдем сами на железную дорогу? Выберемся на энту станцию да пошукаем: глядишь, отыщем комиссарские брильянты?
— Спятил? — покрутил пальцем у виска Ивась.
— На што они нам? Куда с ними деваться, война кругом, аль бо забыл?
— Э-э, милай, — ощерился Гнат, — с хорошими деньгами человеку никакая война не страшна, а с золотом везде хорошо! Щас главное — выжить! Понял? А в наших болотах от кого хошь сховаться можно, ни одна собака не сыщет.
Я одну деревеньку знаю, небольшую, посередь болота стоит…
— Не дело, — насупился Ивась. — Не дело говоришь, Гнат! Разве из-за камушков они так будут рисковать? Парнишка говорил, который с капитаном пришел, что у них людей много поубивало.
— Ладно, — примирительно похлопал его по колену Цыбух, показав в улыбке прокуренные зубы. — Попытал я тебя, не держи обид. Иди.
Ивась поднялся, закинул карабин за плечо.
