Ну, участковый наш ему — покажи, мол, билет свой, что в партии, значит, состоишь. А тот гундит, что зарыл его до поры, а потом нам листочки стал совать, звать немцам сдаваться.
— И что? — заинтересовался Волков.
— А ничего, — мужик подбросил в костер сучьев. — Шлепнул его Кулик с нагана. Я говорю, для немца пулю оставь, этого и дубиной можно, а он мне — такой, мол, страшнее немца. Может, и ты такой, га?
— Удостоверение у тебя есть? — повернулся к участковому Антон. — Покажи. Или боишься?
— Я на своей земле! — Кулик достал из кармана гимнастерки удостоверение.
— На, смотри. Но и свои документы предъяви. Это, — он кивнул на парабеллум Антона, — не документ!
Костя взял удостоверение милиционера и передал его командиру. Тот сделал шаг назад, быстро проверил его, придирчиво осмотрев печати и фотографию владельца. Потом убрал оружие в кобуру и распорядился:"
"— Развяжите пленного! А вы, — он поманил участкового рукой, — пойдемте со мной.
— Зачем? — набычился тот, недоверчиво глядя на незнакомца в штатской одежде, подпоясанного немецким ремнем.
— Документы покажу, — успокаивающе улыбнулся капитан. — Здесь как-то не с руки.
Он пошел к зарослям кустов. За ним, все еще нерешительно, последовал Кулик. Оглянувшись, увидел, как парень в маскхалате забросил автомат за спину и развязал на руках рыжего стягивающий запястья ремень.
Остановившись там, где его не видели оставшиеся у костра, Волков расстегнул ширинку.
— Ты чего? — обозлился участковый. — Издеваться задумал? Пошел по нужде, а меня…
— Не шуми, — досадливо прикрикнул на него Антон.
— Пришлось сюда прятать. Читай.
Он подал Кулику туго скрученную трубочку шелковой материи. Развернув ее, участковый увидел красную звездочку, штамп наркомата обороны, печати, подписи, подтверждавшие, что владелец данного удостоверения капитан Хопров имеет право, а все военные, партийные и советские органы обязаны…
— Извините, товарищ капитан, — возвращая шелковку, Кулик немного смутился, но тут же овладел собой. — Однако одежонка на вас, да и появились… Хорошо еще, друг друга не постреляли.
— Ладно, — Волков спрятал шелковку, опустился на землю, пригласив Кулика присесть рядом. — Можешь называть меня Антоном, а я тебя буду звать Алексей. Что за люди с тобой?
— Разные, — сплюнул участковый. — Рыжий, который в дозоре был, Сашка Тур, киномеханик, клубом заведовал. Шебутной маленько, но зато ворошиловский стрелок, мечтает в армию, воевать. Тот, что про предателя рассказывал, — Гнат Цыбух, а второй — Ивась Перегуда.
