— Очнись, старина, что сказать надо? — заглянул в побледневшее, покрывшееся потом лицо. — Что?!
— Козы… в огороде… всю капусту, — с натугой, едва шевеля немеющими губами, прошелестел дед. — А по осени новая…
Уронив голову на грудь, он сполз на пол; из угла губ протянулась тоненькая струйка крови. Теряясь в седой щетине, доползла до подбородка и застыла…
Бухнув, распахнулась дверь, застучали по стенам пули, зазвенели, раскатываясь по полу, стреляные гильзы, подвал стало затягивать сизым вонючим пороховым дымком.
В грохоте автоматов почти потерялись глухие, как удары молотка по сырой доске, точные выстрелы карабина Волкова. Внезапно наступила тишина — немцы опять отступили, оставив у порога незакрытой двери тела двух солдат."
"Подрагивающими от напряжения, измазанными кровью пальцами Антон достал из подсумка новую обойму; оттянув затвор, перезарядил карабин. Заманчиво пробраться ближе к двери, чтобы взять автомат у убитого, но риск получить пулю слишком велик.
Сколько еще он сможет продержаться? Час, два? А потом? Рядом лежит мертвый хозяин явки, и какой теперь толк от полученного нового пароля, от названного адреса и имени? Какой толк, если сам Антон застрял в подвале, а кругом немцы, и он не успел все сделать до того, как они обнаружили его отсутствие в кладовке?
Как теперь выбраться отсюда? Как уйти в лес, как вернуться на место последней ночевки? Наобещал ребятам, а сам вляпался… И где они сейчас, что с ними, успели уйти от погони, скрылись в болотах или приняли неравный бой и теперь лежат, безучастные ко всему — к войне, страшному лету сорок первого, прорывам немецких танков и бомбежкам, к собственной, так нелепо оборвавшейся жизни? Сколько раз еще придется умыться горячей юшкой, пока научишься как следует воевать?
Во дворе загремело, черная тень закрыла оконце.
На всякий случай Волков выстрелил, но пуля цокнула о что-то твердое и, зло взвизгнув, ушла рикошетом в небо.
Видимо, немцы закрывали чем-то окно.
Уголовники, притихшие во время перестрелки, завозились, робко приподнимая головы в попытке посмотреть — что там делает смертник, пытающийся и их утащить за собой в холод небытия? Жив он или его уже пристукнули?
Убедившись, что Волков еще жив, лысый и Щур снова ткнулись носами в гнилые доски пола — ну его к шуту, может, удастся уцелеть в такой передряге, которую трудно представить даже в кошмарном сне.
