— Надо было прикрыть нас, когда мы выходили из леса, — Волков оглядел сарай, повернулся к Звереву. — Выбейте доски в задней стене! Так, чтобы не было заметно со стороны и можно быстро вылезти.
Тот, недоуменно пожав плечами, выполнил приказ.
— Тихий, в охранение. Сделаете дыру в крыше и наблюдать. Остальным отдыхать. Серый, разворачивайте рацию. Передадим, что мы на маршруте и скоро двинемся дальше. Время не ждет!
Забравшись под крышу, Зверев начал сдирать сухую дранку. Он недоумевал — никого, тихо, нашли забытый Богом и людьми хутор.
Почему здесь не отдохнуть в человеческих условиях, не привести себя в порядок? Куда так торопится командир, куда их ведет, зачем? Что они здесь ищут, старательно прячась от всех?
Наконец дранка поддалась его сильным рукам. Расширив отверстие, он поглядел наружу. Взору открылись широкая луговина, изгиб блестевшего под солнцем ручья, кусты на опушке леса. Повернувшись в другую сторону, Зверев выломал еще несколько пластин дранки.
Теперь можно поглядеть, что делается перед воротами.
Внизу он увидел двор хутора, рябую курицу, копавшуюся в траве у изгороди, за которой пролегала узкая поросшая травой дорога, убегавшая в перелесок — зелененький, веселый, с густым подлеском между медно-темных стволов старых сосен, важно качавших темными вершинами. Перед ними расстилалось поле с успевшей заколоситься то ли рожью, то ли пшеницей. Зверев был чисто городским жителем, родился и вырос в Ухте.
В деревне ему бывать, конечно, приходилось, да и городок-то его был невелик, но отличить, что именно растет на поле, если это не горох, он не мог.
По небу плыли легкие курчавые облака — высокие, белые как вата. Шальной шмель стукнулся в дранку крыши и улетел дальше по своим делам. Сонный покой, припекающее солнышко, тишина…
Серый настроил рацию, стал слышен торопливый стук ключа, и Зверев подумал, что Косте легче, чем остальным — он ниткой радио незримо связан с оставшимися среди своих, где нет выматывающих душу погонь, хлопков взлетающих осветительных ракет, тухлых лесных болот и коротких, не дающих отдыха привалов.
Там не надо осторожно прислушиваться к каждому шороху, подкрадываться к пустым домам и забираться в пыльные сараи, до самой крыши забитые прелым сеном."
"Он прикрыл глаза и представил себя в Москве, идущим по Охотному ряду с новенькой медалью на груди.
