И я очень рад, что первое воспоминание о таком важном для мужчины занятии он разделит со мной.
Но первым делом мы, конечно же, идем здороваться с окапи.
Окапи — это святое.
Наверное, запомнил, что в маленькой ручке лежит вкусное лакомство.
Мы кормим зеброжирафа. За эмоции, которые отражаются на лице сына, я готов еще раз отсидеть, честно, но верю, что Вадим все организует и парень вернется в среду обитания.
— Ты ему имя не дал, кстати, — обращаюсь к Тиму, когда сын гладит животное по носу, а окапи в это время пылесосит с моей ладони морковные крошки.
Тимур выглядит таким завороженным, что я даже не уверен, слышит ли меня. Но, оказывается, слышит.
Не отрывает от животного глаз, несколько секунд беззвучно шевелит губами, а потом отвечает уже мне. Довольно громко.
— Это не я его должен назвать, Игорь. У него же есть папа и мама. Детей называют папы с мамами. Если папы есть, конечно…
Возникшая пауза заполняется новым детским шепотом — это Тим разговаривает с окапи. А у меня в груди ворочается ревность.
Знаю, что лучше бы сдержаться от развития темы, но не могу.
— А у вас с твоей мамой папы нет, я правильно понимаю?
Кивает.
— У нас с мамой был Артур. В Италии…
Помню этого перца. Всегда к нему относился плохо. Он подбивал клинья к Агате и до нашего брака, и во время брака. После тоже, получается.
И вроде я злой до белых пятен перед глазами, а права злиться не имею.
Сам ее оттолкнул.
— Он был твоим… М-м-м… Что-то типа папой? — Спрашиваю, представляя, как бы смачно Агата меня сейчас огрела за наглость.
Тим устало вздыхает. Понимаю, объяснять такому дураку как я — непросто. Но сын идет навстречу.
Отвлекается от окапи, смотрит на меня и разводит руки.
— Артур был моим другом. И остается. Мы с ним часто созваниваемся. Он — как ты… — Тимур думает. Я улавливаю в глазах сына сомнение. Потом манит меня пальцем ближе. Я подставляю ухо. Слышу шепот: — Только ты мне еще больше нравишься, если честно. И маме, кажется, тоже…
Не могу сдержать улыбку. За спиной растут крылья.
Ну если даже сыну кажется… Значит, ни черта не кажется.
— Спасибо, Тимур, — благодарю его предельно серьезно. — Мне очень приятно знать, что я нравлюсь вам с мамой. Вы мне тоже очень сильно нравитесь.
Тим с определенно унаследованным от матери благородством кивает, принимая уже мое признание. А потом возвращается к прощанию со своим жирафом.
Мы с сыном проводим вместе замечательный день.
Я сбиваю все рабочие звонки. Общаюсь только с Агатой.
