Повышаю голос и захлопываю блокнот. — Я понятия не имею, с чего вдруг ты решил снова появиться в моей жизни, Серебрянский, но я прошу тебя по-хорошему. Не лезь. К моей. Семье.
Чеканю слова в надежде, что до Игоря дойдет. Но вспоминаю сына и наши разговоры о жирафе и понимаю, что мои надежды — напрасны.
Взгляд бывшего мужа сквозит самоуверенностью. Я читаю по глазам: будет лезть туда, куда захочет. Ненавижу его за это.
— Ну мужик-то у тебя явно с прибабахом. Нормальный посреди ночи жену на разговор с каким-то перцем не пустил…
Игорь разводит руками, а у меня от возмущения приоткрывается рот.
Становится обидно. И неважно, что никакого «мужика-то» у меня и нет.
— Я завязала с ревнивыми самодурами, знаешь ли. Ничего толкового с ними не построишь. Сначала устанавливают бесконечные ограничения, ревнуют к каждому столбу, а потом сами же предают.
Проезжаюсь пренебрежительным взглядом. Как со стенкой говорю. Его мои слова не задевают.
Прет танком.
— А сыну сколько лет?
Сердце пропускает удар.
Молю собственные щеки не краснеть.
Считаю в голове и вру:
— Скоро будет четыре.
А в голове уже меняю документы, отнимая от возраста сына полгода. Что-угодно, только бы Игорь не узнал правду.
Он смотрит цепко. Долго. Потом кивает.
— Взрослым выглядит.
Фыркаю.
— Я всегда любила высоких мужчин. Отец у Тимура — тот еще широкоплечий красавчик…
И не вру, и хочу верить, что задеваю.
У Игоря темнеет взгляд. Сжимаются челюсти. Неприятно, да? Ну и супер.
— Это всё, что ты хотел у меня спросить? — чтобы скрыть дрожь в руках, с силой сжимаю блокнот.
Голос подрагивает. Не знаю, замечает ли это Игорь.
— Это всё, что ты хотела мне сказать? — он отвечает вопросом на вопрос. Как бы дает мне шанс признаться, но я этого делать не намерена.
— Если ты еще раз явишься ко мне ночью, я не выйду, уяснил?
Серебрянский улыбается хищно. Меня только сильнее трясет.
— К себе пригласишь? С сыном познакомишь? С мужем? — Ерничает.
— Пошлю к черту и стройте свой океанариум без меня, ясно?
Вру, конечно, но сейчас неважно.
Хочу звучать отчаянной и убедительной.
Серебрянский улыбается, но спорить не рвется.
— Он же даже не спустился, Агата. А вдруг я тебя украл бы? Шли ты его к черту…
Абсолютно неуместное замечание Игоря поражает до глубины души. Он даже не представляет, как больно делает, наверное.
Смеет бросать упреки моему несуществующему мужу, когда сам… Бросил меня в самый беззащитный период в жизни любой женщины.
