Когда Тимурка только родился, у него уже были длинные, как мне тогда казалось, пальчики. Мне было одновременно больно и радостно, что у сына скорее всего будут настолько же красивые и чуткие руки, как у его отца.
Тело вспоминает их прикосновения. Мне становится зябко. С нажимом веду ладонями по плечам, заставляя себя избавиться от видения и посмотреть на Игоря.
— Отошел, спасибо. И спасибо, что спас его…
Благодарность дается тяжело. Игорь в ответ мимолетно улыбается. А я только сейчас, кажется, осознаю, от какой опасности он уберег нашего сына.
А еще молчу о том, что с тех пор Тимур несколько раз вспоминал своего спасителя. Спрашивал у меня, как там укротитель волков. Ну и когда мы съездим навестить его в больницу.
Тимур решил, что спасая его, герой-укротитель получил чуть ли не смертельную травму.
Мой взгляд соскальзывает на плечо Игоря. Внешне оно выглядит совершенно здоровым.
— А ты как?
Я спрашиваю, перешагивая через гордость. Сейчас она кажется неуместной.
Игорь прижимает ладонь к плечу и прокручивает.
— Буду жить. Наложили швы. Сказали являться на перевязку. Но волчьи зубы — не острей ножа. А я привыкший…
Его слова звучат страшно. В горле сохнет. Я хмурюсь и прокашливаюсь. Спросить, с каких пор это он привыкший? Нет. Страшно. Да и зачем? Мы же посторонние люди.
— Он правда был бешеный?"
"Игорь улыбается. Замечаю лучики-морщинки вокруг глаз. Чувствую себя пойманной в ловушку. Нужно оторвать взгляд, а как?
— Нет. Хотя бы в чем-то я оказался счастливчиком. Просто агрессивный. Был.
Практически отдираю себя от лица бывшего мужа. Опускаю взгляд и киваю.
В салоне становится тихо.
Семь из отведенных на разговор десяти минут мы потратили на треп. Я почему-то уверена: Игорь приехал не обсуждать проект. Только мне так и не понятно, что же он от меня хочет.
— Так что там с пожеланиями?
Надеваю маску делового архитектора. Открываю лежавший все это время на коленях планер и щелкаю ручкой.
Смотрю на Игоря в ожидании. Он в ответ тоже. Но совсем не так. Мне кажется у меня даже волоски поднимаются.
В голове дурные мысли: слишком голодный взгляд. Что я буду делать, если набросится, как тот волк? Только не чтобы разорвать, а… Поцеловать?
Становится жарко. Ерзаю.
Игорь усмехается и мотает головой.
— О проекте можно и на неделе поговорить. А вот кое о чем — сейчас…
Адреналин снова скачет. Растерянность сменяется злостью.
— Ты нормальный вообще? — Сверкаю глазами.
— Не совсем, но раньше тебя устраивал.
— Опять ты об этом! — Вспыхиваю спичкой.
