Я бы сделал это давным-давно, но понимаю, что сегодня — очень неудачный день.
— Иго-о-о-о-орь! — слышу крик Элеоноры и, взмахнув головой, отрываю взгляд от макушки Тима. Он как раз взял в руки карандаш. Рисует мне в подарок жирафа. — Не могли бы вы мне помо-о-о-очь?!
Уходить мне не хочется, но и совсем по-скотски вести себя воспитание не позволяет.
Явно перехожу черту, прижимаясь губами к волосам Тима. Но сдержаться — никак. Он воспринимает это спокойно. Не дергается. Позволяет.
Дальше я слегка треплю его волосы и обещаю:
— Вернусь через пару минут.
— Хорошо…
На кухне меня опять встречает неправдоподобно улыбчивая Эвелина.
У нее на несколько верхних пуговиц расстёгнута блузка. Волосы распущены. Если она вот так варила суп, который не очень то и аппетитно пахнет на всю кухню, то пробовать его я вряд ли рискну.
— Что вы хотели? — сознательно не перехожу на ты, хотя она и младше меня лет на пятнадцать.
— Мне нужно с верхней полки достать кастрюльку…
Показывает пальцем на один из подвешенных под самый потолок шкафов.
— Я, конечно, в курсе, что Агата у нас архитектор. Но вот эти ящики — это же дико неудобно! Удивительно, как она могла себе сделать такую непрактичную расстановку…
— Здесь наверняка есть складная лестница, — слушать о том, как какая-то соплюшка распинает мою жену за ее спиной я не собираюсь. Поэтому перебиваю на полуслове.
— Да, лестница есть, но я боюсь подниматься без страховки…
— Давайте, я подержу.
Мне легче было бы подняться самому и снять нужную кастрюлю, но Эвелина утверждает, что я ее не найду.
Ну что ж…
Стою, как придурок, и держу более чем надежную лестницу, пока по ней вверх, сохраняя свою вроде как изящную манеру, поднимается положившая на меня глаз нянечка Тима.
— А чем вы занимаетесь, Игорь?
Она успевает не только искать нужный ей предмет, но еще и бросать на меня игривые взгляды и повиливать бедрами. Я все это, конечно же, игнорирую.
Отвечаю коротко:
— Бизнесом.
— Ой, как интересно… А то у Агаты столько друзей… Среди мужчин… Помню, и циркач был… Акробат какой-то… Байкер… Потом политик… Но я за него не голосовала, — смеется и отмахивается.
А у меня кровь вскипает. Я знаю, что все это ложь. Еле держусь, чтобы не потрясти лестницу.
— Что там кастрюля?
— Да ищу, — она дует губы от обиды. Будто правда ждала, что можно вот так переключить мое внимание с сына и Агаты на себя.
