Пожалуй, стоит послать вперёд Чарли, — подумал я.
И будто услышав мои мысли, наш енот обогнал нас и длинными скачками скрылся за кустарником.
По мере приближения кровью пахло всё сильнее. А вот запах ящера наоборот, становился слабее.
— Нет здесь уже ящера, — сообщил я, — а вот жертва, кажется, здесь.
Эд кивнул, и мы прибавили хода.
Словно в подтверждение, из-за кустов, с какой-то тропы, донеслось глухое рычание Чарли. Не как в случае опасности, а какое-то другое…
За кустом лежало тело. Ещё на подходах мы с Майей поняли, что это именно труп.
Пахло кровью и дерьмом, а ещё страхом. Бедолага видел свою смерть и успел обделаться.
То, что это дело… лап, когтей и зубов ящера, сомневаться не приходилось. Труп лежал на спине, грудная клетка была разорвана одним ударом когтистой лапы, сверху донизу, а лицо зверь будто одним мощным укусом ободрал — мягкие ткани были содраны, нижняя челюсть раздроблена, на лбу следы зубов.
А ещё на нём не было одного ботинка.
— Клим, нашли того рыбака, — заговорил Эд в рацию.
— Его ящер загрыз. Не съел, а походя убил. Судя по следам, ящер бежал, наткнулся на рыбака, растерзал его и побежал дальше… Куда? Ох ты ж блять! В деревню он побежал! По нашим же следам!
Точно, с носилками мы шли в стороне от той тропинки, на которую нас вывел деревенский пацан. А в поисках трупа вернулись аккурат на неё. Теперь и я узнал место.
— Когда? — Эд провёл пальцами по рваной ране убитого, потёр пальцы между собой, присмотрелся к чему-то на том, что осталось от лица. — Минут двадцать, может полчаса.
Тут же заработала общая частота.
— Всем внимание! Ящер-бегун направился в деревню. Возможно, имеет зачаточный разум. Возможно, очень злой, мы его прайд перебили. Приоритет — защита гражданских! Деревенских предупрежу!
Мы трое бегом вернулись к остальным.
— Оставь стажёров, почему я? — возмущался Петров, тот, что со сломанной рукой.
— Потому что гладиолус! — поставил точку в споре Валера Воробьёв. — Все, кроме раненых, бегом в деревню!
* * *Голод… Давно голод! И холод.
Чужие запахи. Чужие убить самка. Глупая, не ждать другие.
Двуногий ящер высунул голову из травы, чтобы встретиться взглядом с чужаком. Тот не боялся, и это было странно и непривычно. Пришелец поднял свою палку, и та оглушительно громыхнула, чиркнув по чешуе чем-то горячим. Грохот его не испугал, два самца при драке за самку тоже старались сперва оглушить соперника громким рёвом. Но вот щелчок по чешуе вышел болезненным, и ящер на всякий случай пригнулся к земле.
