В сто шестьдесят девятой, женщина, жива, без сознания, травма головы, возможно, сотрясение мозга. И с ней годовалый ребёнок, целый и невредимый.
— Сможете с ребёнком выбраться? — спрашивает старший. — Вы нам здесь нужны, точнее, ваш енот. Ждать некогда.
— Понял, выходим. А женщина что?
— Оставьте ей фонарик и записку. Бегом марш!
— Есть!
Мы с Майей переглядываемся.
— Давай я записку напишу, — вызывается она, — и догоню.
— Договорились, — киваю в ответ и подхватываю малыша.
Малыш, разумеется, поднимает вой, но ко мне на плечо запрыгивает Чарли, и малыш успокаивается, стоит еноту погладить его по головке.
— Чарли, да у тебя талант! — хвалю мелкого. — Мохнатый нянь!
Тот что-то ворчит, но я уже поднимаюсь наверх. С малышом в одной руке это тяжело, но здесь стена наклонная, выбираюсь. Бегом через весь коридор, и снова вниз, в такую же квартиру. Там меня нагоняет Майя, и на улицу мы выбираемся уже вместе.
Сразу бежим к старшему.
— Свой участок зачистили по маркерам Системы, — докладываю я. — Остальные квартиры не осматривали!
— Хорошо, тут как раз курсанты подъехали, пройдут, проверят.
Эй, стойте! — окликнул он пробегающую мимо медсестричку. — Ребёнка заберите, он из…
— Сто шестьдесят девятой, — подсказываю я, передавая малыша девчонке, кажется, из медучилища.
— Хорошо, — пищит та в ответ, и куда-то убегает.
— За мной, — командует старший.
Надо хоть спросить, как зовут, а то неудобно.
Мы бежим к нижним этажам, и там действительно ад. Бетонные стены и перекрытия сложились гармошкой, чувствуется запах горелого дерева и палёного пластика.
Пожарные здесь же, видимо, было возгорание. Нижние четыре или пять этажей превратились в месиво из бетона, половых досок, спрессованной мебели. И где-то там внутри люди, возможно, ещё живые.
— Кого могли вытащить — уже вытащили, — объясняет командир на бегу. — У нас тут слухачи есть, мы слышим, внизу есть живые, но добраться до них не можем. Надо разведать дорогу. Сможете? Что нужно?
— Если дорога есть, мы её найдём, — отвечаю не задумываясь, и дальше объясняю задачу уже еноту.
— Чарли, там люди, ещё живые, понимаешь? Надо найти к ним проход, такой, чтобы я смог пролезть. И чтобы потом этих людей можно было вытащить.
Чарли внимательно на меня смотрит, что-то пищит на своём и, спрыгнув с плеча, несётся прыжками к завалам.
— Найдёт? — спрашивает командир.
— Найдёт, лишь бы сами потом пролезли.
Проходит минут пять, и Чарли возвращается со стороны верхних этажей. Но не приближается к нам, а что-то пищит.
