- Она такая же красавица, как и ее мать, - проговорил он тогда.
- Это дочь, Бен, - ответила с замиранием сердца. В тот миг я даже не ощущала боли, еще не прошедшей после родов. И смотрела на мужа, ожидая, что же он скажет в ответ.
- Дочь от любимой женщины, - поднял на меня взгляд Кэшем и, осторожно передав девочку, запеленатую в одеяло нянечке, подошел ко мне и склонился, бережно прикоснувшись губами к моему лбу, покрытому испариной. – Разве может быть что-то более прекрасное и желанное? – спросил он, а я облегченно улыбнулась и повалилась на подушки.
Воспоминания были прерваны словами владыки. Нам принесли кольца и Бен первым надел мое мне на палец. Кольца были новыми, как и наша жизнь, уже в законном браке, где мы будем продолжать любить друг друга.
Стоявший за спиной Бенедикта Грэм подозрительно шмыгнул носом. Но я лишь улыбнулась, услышав этот звук. Кто-кто, а эти двое, Тит и Грэм, еще не скоро свяжут себя узами брака.
«Шутник!» - подумала про себя.
Мне подали кольцо и настала моя очередь надеть знак нашей преданности и любви на палец мужа.
Уже мужа, или снова мужа?"
"Я неловко улыбнулась, подумав о том, что Бенедикт был и остается моим. С той первой нашей встречи на балу в доме его родителей. Просто мы оба были слишком слепы, чтобы сразу разглядеть истину.
- Боже, никак не пойму, ну что за блажь, разводиться и жениться снова! – ахнула недовольно матушка. – Эмоций им, видите ли, не хватило!
Бенедикт обернулся к леди Роттенгейн и торжественно объявил:
- Я готов жениться на вашей дочери каждый год, лишь бы только доставить ей удовольствие.
Владыка, смиренно улыбнувшись, вернул себе общее внимание тех, кто находился в храме. Назвал нас мужем и женой и позволил Бенедикту сделать то, о чем тот, полагаю, мечтал, едва войдя под сень божественного дома, поцеловать меня.
Я сама потянулась к мужу. Сама обвила его шею руками. Губы соединились в долгом поцелуе. Мне казалось, я вся становлюсь просто частью Бена. Мы, как две половины одного целого, нашли друг друга и ничто на всем белом свете более нас не разлучит.
- Какие чудесные браслеты, - вдруг совсем тихо произнес владыка, когда мы разорвали поцелуй.
Взгляд Бенедикта, сияющий и прекрасный, без всяких слов говорил одну привычную фразу, которая заставляла мое сердце биться от счастья снова и снова: «Моя! Навсегда моя!».
Улыбнувшись супругу, посмотрела на владыку. Тот, в свою очередь, рассматривал браслет на моей руке.
