- Серьги, - добавила она, и я послушно надела белые капли, глядя, как они покачнулись в ушах.
- А теперь самое важное, моя милая, - матушка достала диадему и взглядом прогнав Мери в сторону, сама надела ее мне на волосы, закрепив невидимыми булавками для пущей прочности.
- Идеально, - провозгласила леди Роттенгейн. – Ты настоящая невеста.
Мери и Алиса слажено вздохнули, словно репетировали этот момент. Я же, поднявшись на ноги, посмотрела на свое отражение и невольно улыбнувшись, вдруг поняла, что еще никогда не была настолько красива, как сегодня.
**********
- Здесь уютно, - это были первые слова, которые произнесла герцогиня, когда вошла в дом своих будущих родственников.
- Ваша Светлость, - леди Роттенгейн лебедем выплыла навстречу гостям, пока лакеи принимали трость и шляпу герцога, и накидку герцогини.
- Как мы рады вам, - добавила хозяйка дома и леди Вайолет, кивнув ей, с улыбкой покосилась на лестницу, на нижних ступенях которой стояли дочери лорда Роттенгейна. Сам милорд уже склонился в поклоне, обмениваясь любезностями с ее супругом, но герцогиня смотрела только на свою будущую невестку.
Удивительно, но сегодня Аврора Роттенгейн показалась ей более милой, чем при первом знакомстве. Возможно, свою роль сыграло прелестное платье и прическа, обрамлявшая лицо девушки, или взгляд сына, устремленный на невесту.
Вайолет перевела взор на Бенедикта и не удержалась от улыбки."
"Сын стоял и смотрел на Аврору так, как никогда на ее памяти не смотрел ни на одну девушку.
Все те красавицы и умницы, девушки из благородных семей, которых она приглашала едва ли не каждый день в надежде, что хоть одна из них вызовет интерес Бена, не были удостоены и толики того интереса и симпатии, которые ее сын демонстрировал сейчас.
Но главное, леди Вайолет была уверена, что сын искренен и именно это радовало материнское сердце.
- Я надеюсь, ужин вам понравится, - прощебетала леди Роттенгейн рядом с герцогиней, на что Ее Светлость ответила с полной уверенностью в голосе: - Несомненно.
**********
Бенедикт и сам не понял, что с ним. Он просто стоял, смотрел на Аврору Роттенгейн и понимал, что не в силах произнести ни слова.
Все, на что его хватило, это приветственный поклон и поцелуй протянутой руки старшей леди, после чего он снова посмотрел на Аврору и замер. А вместе с ним остановилось и время.
Что-то было не так. Пугающе не так. И он чувствовал это всеми фибрами своей души.
Опасность, вот что твердило его сердце.
